тревожно принюхиваться.
– Ммм... – Кощей тем временем втянул носом воздух, поддразнивая её. – Агриппина, какие оладушки! Агриппина... Ай, как пахнут. Хочешь, чтобы с тебя проклятие вечного голода сняли? – коварно предложил он.
– Хочу, – без малейших колебаний сразу согласилась та. – Очень хочу, Кощей Иванович! – взмолилась Агриппина. – Благословляю! – торопливо закончила она и тут же совсем не по-царски, а по самому что ни на есть простонародному потребовала: – Дай сюда! – Царица попыталась выхватить тарелку, но Кощей ловко отвёл руку от её носа. Он понимал, что ни Емеле, ни Василисе на слово никто не поверит: понадобятся неоспоримые доказательства. Нужен сеанс связи с миром живых, и он вполне мог его устроить.
– Умница! – снисходительно похвалил он свою подопечную. – А теперь надо повторить для родных и близких...
* * *
Тем временем в царском тереме за длинным столом завтракали тёплой компанией царь Феофан, его своенравная дочка Анфиса и английский посол лорд Ротман.
– А что это у вас за трубочка? – завистливо спросила Анфиса, увидев у Ротмана очередной непонятный предмет.
Тот ловко опустил трубочку в чашку и стал пить через неё чай.
– Какая прелесть! – воскликнула она.
Царь не разделял восторга дочери и не был настроен выслушивать её воркование с иностранцем, а чудные заморские штучки его больше не интересовали. Парень там пропадает по её милости, а она тут шутки шутит да глазки строит!
– Сгинул, наверное, уже Емеля-то наш... – с тоской протянул Феофан. Он постоянно вспоминал бравого молодца, который так пришёлся ему по сердцу, и горевал, что тот по велению его избалованной дочки отправился туда, откуда ещё никто не возвращался. Да, с двумя предыдущими-то заданиями он справился, а вот третье вряд ли кому под силу...
Анфиса, желая угодить отцу, мигом стёрла с лица улыбку, сменив её на подходящее встревоженное выражение.
– Не говорите так, батюшка! – воскликнула она, лишь самую малость переигрывая. – Чувствует моё сердечко – жив наш Емеля! И как вернётся, так сразу обниму его, расцелую – и тут же под венец!
Ротман, не очень хорошо улавливающий интонации чужого языка, застыл с ложкой в руке и удивлённо повернулся к Анфисе, а та, не глядя на посла, потихоньку положила ладонь поверх его руки. Он недоумённо посмотрел на собственную руку, потом на Анфису, и только тогда до него дошло, что затевается очередная хитрость. Лорд лукаво заулыбался.
– Ммм... – с деланым восторгом протянула Анфиса, якобы наслаждаясь божественным вкусом английского завтрака.
– Ммм, овсянка... – совершенно искренне поддержал её англичанин.
А дальше произошло то, чего никто из них никак не мог ожидать, – непонятно откуда вдруг раздался голос покойной царицы. Все замерли, напряжённо прислушиваясь.
– Меня видно? Так нормально? – будничным тоном интересовалась Агриппина, будто каждое утро выходила на связь с семьёй из царства мёртвых.
Ротман удивлённо покрутил головой, пытаясь определить, откуда исходит голос, и наконец повернулся к лежащему на столе подносу. Он не ошибся – вначале его поверхность подёрнулась дымкой, а потом сквозь неё проступило лицо царицы.
– Hello! – машинально поприветствовал её он.
Царь и Анфиса тоже уставились на поднос, но Агриппина, пока не глядя на них, обращалась к кому-то рядом с собой.
– Они меня видят и слышат, да? – деловито уточнила она. – Так нормально, Кощей Иванович?
– Агриппина... – тихо позвал ошеломлённый царь, пытаясь привлечь внимание бывшей супруги.
– Всем здравствуйте, – откликнулась та. – Я, покойная царица Агриппина, официально заявляю, что даю согласие...
Словно не веря своим глазам и ушам, царь судорожно потыкал пальцем в поднос, но изображение царицы никуда не делось, даже рябью не подёрнулось.
– ...на свадьбу мужика Емели с моей дочерью Анфисой Феофановной, – закончила она.
Изображение царицы на подносе померкло и стало исчезать, но никого это не огорчило. Лицо царя, потрясённого неожиданным появлением покойной супруги, моментально прояснилось и засияло довольной улыбкой.
– Вот шельмец, а! – в восторге воскликнул Феофан. – Я знал, что Емелька справится! Права ты, дочка! – похвалил он и распорядился: – Сразу под венец!
Ротман ошалело смотрел на Анфису, не выпуская из рук тарелку с овсянкой, словно не мог с ней расстаться. Царская дочка мрачнела и краснела, постепенно наливаясь гневом, но возразить отцу, повторившему её собственные слова, ничего не могла. Наконец она резко вскочила и бросилась к выходу, так сильно оттолкнув руку Ротмана, что каша выплеснулась из тарелки прямо на лицо посла.
Царь не замечал кипящих страстей.
– Свадьбе быть! – ликовал Феофан. – Хо-хо-хо! Эй! Что это за завтрак?! – возмутился он, взглянув на ненавистную овсянку, и тут же распорядился: – Принесите мне холодцу! И... – не придумав ничего лучше, повторил: – И холодцу!
Глава 16
НА ПУТИ ИЗ КОЩЕЕВА ЦАРСТВА
А в царстве Кощеевом было как обычно – мрачно, сумрачно и угрюмо. Костёр на берегу догорал, почти не давая даже призрачного света и тепла. Возле него сидели Василиса с Кощеем и молча наблюдали за Емелей, который возился у лодки, сматывая верёвку и собираясь в обратный путь.
– Спасибо, папа, – наконец тихо проговорила девушка.
Кощей не отреагировал на благодарность, вместо этого кивнув в сторону Емели.
– Ты ему сказала, что он тебя забудет? – буднично поинтересовался он.
– Нет ещё, – вздохнула Василиса.
Не склонный к сантиментам, владыка царства мёртвых не стал давать дочери никаких советов.
– Прощай! – коротко бросил он и послал ей неловкий воздушный поцелуй.
Хоть он, разгневавшись, и наложил на неё заклятие – превратил в щуку и обрёк на участь либо попасться в сети и угодить в уху, либо стать супругой подводного царя, – Кощей продолжал любить её и заботиться о ней. На свой лад, конечно, но по-другому владыка царства мёртвых просто не умел...
Девушка поняла его без слов.
– И я тебя, пап, – улыбнулась Василиса.
Злость и обида на отца давно прошли, хотя он так и не расколдовал её. Если бы не обратилась она в щуку, то не оказалась бы в той проруби и не встретилась с Емелей, не пережила бы вместе с ним столько захватывающих приключений... Чем бы всё ни закончилось, это того стоило!
Пора было отправляться в обратный путь. Василиса забралась в лодку, Емеля оттолкнул судёнышко от берега и запрыгнул сам. Девушка смотрела на
