Я убежал назад. В место до этого, перед тем как меня остановила Алиса. Вот тут-то и начался ебаный цирк с клоунами и пантомимой. Поскольку я кашлял как бомж с последней стадией туберкулёза, и не мог остановиться, мне было сложно что-то сказать. Жестами, я пытался намекнуть ей что нужно сделать. Угадайте, что случилось? Правильно она получает по голове за вариант: «тебя задушить?» Ещё и обрадовалась, как маленький ребенок.
Упав на землю, я продолжал кашлять. Нет, это уже не кашель, наружу начала литься кровь.
А потом что-то оборвалось. После невыносимого кашля у меня закончился приступ, он прекратился.
«Наконец-то!» Обрадовался я. Но этот замечательный мир любит поднасрать так сочно, с подливой. Я не мог вздохнуть. Вот буквально, уже через секунду я начал пытаться сделать вдох, но безуспешно. Грудь и горло все так же болят. Сравнить такую боль могу лишь с огнем, который опаляет изнутри.
Алиса за мной спокойно наблюдала даже и не думая помочь.
Схватив её за ногу, я поднялся. Взглянув на её лицо, я смог прочитать там лишь улыбку.
«Сука!!!» Так и хотелось врезать по этому лицу и захуярить её ногами, но у меня нет сил, я не ел, мне больно настолько что если бы мог, то кричал бы, и последнее, мне нужно беречь воздух.
Приблизившись к лицу этой мрази, я произнёс лишь одно слово:
— Лечи… — это был шепот, ели слышный шепот, после которого я отрубился.
«Ненавижу! Блять! Что б вы все подохли в этом дерьме!»
Спокойствие и релаксация… Тихое и безмятежное сердце… Полная гармония с духовным началом…
«Ебаный по батарее, чтоб всех на кол посадили и заставили смотреть Лунтика!»
Я спокоен. Во мне нет злости и ненависти. Это не мир такой, просто я к нему ещё не привык.
Нет, в пизду, это не помогает. Я хочу напиться и забыться. Да раньше не пил, но это всегда можно исправить.
Я лежал. И вроде бы ничего меня не болит, и ощущаю себя просто как бабочка в разгар сезона спаривания, но что-то все де не даёт мне покоя.
— Алиса! Сукина ты дочь! — она уж никак не могла не понять, что со мной не так. — что б ты сдохла, не умирай это приказ, — а то ещё смотри наложит на себя руки. Вот что за девка она такая? Всеми силами пытается меня убить, или на крайний случай самой убиться. Неужели я такой плохой?
Открыв свои визоры и поднявшись, у меня в глазах потемнело…
— Ух, — покачиваясь я сделал шаг назад. Что-то давление подскочило. А ведь уже вечереет. Прошлый раз мы мирно спали на открытом воздухе, а сейчас нужно найти нормальный и безлопастный ночлег, иначе не видать мне мирной жизни.
— Алиса, пошли, — не смотря в её сторону скомандовал я. На неё я не смотрел из-за того, что не хочу. Если сейчас на неё посмотрю могу и взорваться, и натворить глупостей. Ха-ха, да знаю хуево выходит, я пытаюсь контролировать эмоции.
Вот так, мы и дошли к сорой, скалистой местности, где была одня ещё более темная пещера. Не знаю, что за приколы в ней таятся, вполне возможно, что там легендарный Экскалибур который ждёт лишь достойного.
Нет, блять, в пещеру я не полезу, даже если меня туда палками начнут пихать. Нет и ещё раз нет! Меня же там сожрут гоблины или другая поебота…
И вот я сижу в пещере.
Снаружи шел дождь, огонь мог полыхнуть разве что с моей задницы, а Алиса все такая же сука. Сидя и усталыми, полуприкрытыми глазами, смотрел на дождь я ничего особого не делал. Хочу есть, хочу отдохнуть, хочу спать, недавно ещё и в туалет захотел, думал под кустик сейчас схожу, ага, хуй там плавал, пошел дождь. Довольно сильный хочу я вам сказать.
Холодно, сыро, да ещё и ощущаю себя как говно. Просто великолепно, особенно это все сочетается со стремлением Алисы прибить меня.
— Алиса, расскажи что-нибудь, — говорю я это уже в третий раз. — это приказ, — вот так и проходит мое время.
Из рассказов Алисы я понял, что есть здесь всего несколько рас. Первая и основная, это стихоплёты, да именно так их и называют прикиньте целую расу называют стихоплётами. По описанию внешности, в основном низкорослые, с узким разрезом глаз, со странной, практически маниакальной тягой к милому и маленькому. Алиса слышала, что их страна в несколько раз превышает Королевство. Что ж, и на моей планете их было, скажем так, немало. Вторая это мы, ну как мы, она назвала только себя, будто я не являюсь человеком, а она не является зомби. Третья группа — это сквернословы. Да я худею, целая страна которая матерится через слово и живёт по понятиям. Это что, Россия? Мне туда или куда?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но оказалось, что это у нас целая страна "людей в негативе". У всех своя страна с Блек Джеком и шлюхами.
Это собственно и все, что знала Алиса. Немного скажу я вам, совсем немного. По сравнению с тем как много она говорила про Ифанасия которого любила, это вообще капля в море.
— Кээк тебязовээт? — ого, на этот раз почти членораздельно, я даже понял, о чем она спрашивает.
«И только сейчас спросила…» Мы уже целый день путешествуем, успели просрать одному гоблину, просрать природе, а она лишь сейчас спрашивает мое имя.
— А тебе зачем? Я же зло, так называй меня так, — я улыбнулся. Ха-ха, я пришел туда, откуда начинал. И зачем только ляпнул что-то такое… Вот же ж пиздец. — называй как хочешь.
Дождь не заканчивался ни через час, ни через два. А ведь солнце не будет меня ждать. Вот и пришло время спать.
Я снял свою куртку, постелил её на землю. Лёг. Укрылся запасными штанами и хотел заснуть.
— Остаёшься караулить, и не смей меня бросать, это приказ, — сказав это для уверенности я закрыл глаза и под урчание живота заснул почти мгновенно.
Вот вы скажете, что как-то слишком много я сплю, я ведь отрубаюсь все время. И это так, вот только отрубаюсь то я иногда минут на пять, иногда на пол часа.
Сон — это вообще прекрасное времяпровождение. Никто не бьет тебя, ты король мира! Я опущу людей, которые видят кошмары, все же сейчас я ничего не видел. Но от этого мне не менее приятно спать. Ощущение что я парю как пушинка на ветру.
Не долго длилось ликование, не долго песенка играла. В момент, мне на глаза попался человек. Тот состроил гримасу горечи вперемешку с болью. Этот широкоплечий мужчина протягивал мне свою потрепанную руку, словно прося что-то. Нет, его вид, само состояние мужчины кричало вместо него.
«Спаси меня» вот, что оно говорило.
Моргнул. И после, мужчина упал, открывая мне то, что было все время вокруг.
Словно в адском пламени, таяли дома. Цвет неба сменил оттенок на близкий к вечернему. Я посмотрел вниз, туда куда упал тот человек. Но его там больше не было. Он сгорел, превратился в пепел. Почему-то, мне казалось, именно я превратил его в эту бесформенную и темную кучу пепла.
Ладонями я хотел прикрыть глаза, рот, лицо. Не видеть все это, не слышать все это. Мне не хватало конечностей.
— А… — что-то жалкое вырвалось из моего рта, когда я увидел свои руки. Покрытые по локоть в крови и пепле. Черно-красные руки. Из недр сознания вырывались болезненные стоны, тяжёлые слёзы рвались наружу.
Пока, я не увидел её.
Она шла между огней, словно восковая кукла. Такая чистая. Неестественно чистая девочка в белом платье с игрушкой в руках. Но в отличие от восковых свеч, её тело даже не дрогнуло от безжалостного огня. Чего не скажешь о лице. Словно увидевшая все зло в этом мире, она медленно шла вперёд. Я оступился, отступил назад, ведь девочка шла прямо на меня.
«Спрятаться, убежать…» Такие мысли всплывали в голове. Я хотел уберечь не девочку, но себя. Свое сердце.
В отличие от меня, который сомневался в собственных силах, мыслях, действия… девочка не переставала двигаться на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
С пустым выражением лица, та продвигалась все дальше, приближаясь. Ни единая соринка не могла задержаться на ней. Чистая, незапятнанная, она не подходила этому месту. Это место ад, не меньше.
Она остановилась, когда ко мне осталось ровно пять шагов. Все это время, я как истукан, неуверенный мальчик перед неизвестным. Смотрел на неизбежное. Мое будущее. Как я могу от него убежать?
