Читаем без скачивания Ключи к полуночи - Дин Кунц

Доктор Ито вышел из холла, когда прибыла Марико в сопровождении вооруженного, переодетого в штатское охранника. Алекс нанял его в частной фирме, чтобы установить около Кеннеди круглосуточный охранный пост. Возможно, в этом и не было необходимости, хозяева Ловкача уже сделали свой ход, но Алексу хотелось отблагодарить Кеннеди самой лучшей защитой. Марико прибыла в больницу принять дежурство от Алекса и отпустить его, чтобы он мог перевезти свои вещи из гостиницы в "Лунный свет". Когда Кеннеди придет в себя от наркоза, лучше, если он увидит рядом дружеское лицо, чем сиделок или охранника, и ему захочется, чтобы рядом был кто-то, бегло говорящий по-английски.

Джоанну не покинули одну в квартире над "Лунным светом". С ней остался доктор Мифуни.

Охранник стоял на часах в дверях холла.

Алекс отвел Марико в дальний конец помещения. Они сели на желтый из искусственной кожи диван и стали разговаривать шепотом.

— Полиция захочет поговорить с Уэйном, — сказал ей Алекс.

— Сегодня? В таком состоянии, как сейчас?

— Может быть, завтра, когда он придет в себя. Так, когда он проснется и вы удостоверитесь, что он понимает, о чем вы говорите, скажите ему, что я хочу, чтобы он сотрудничал с полицией...

— Конечно.

— ...но только до определенного предела.

Марико нахмурилась.

— Пусть он даст им описание машины и людей в ней, — сказал Алекс, — но он не должен говорить им о досье, которое вез мне из Чикаго. Пусть притворяется, что он всего лишь обычный турист. И у него нет ни малейшего представления, почему они пытались украсть его чемодан. В нем ничего не было, только белье и рубашки. Понятно?

Марико кивнула.

— Но не лучше ли рассказать полиции все, чтобы они работали на нас?

— Нет. Мы хотим надавить на тех людей, за которыми охотимся, но не слишком сильно. Лишь настолько, чтобы они занервничали. Нам надо довести их до крайности и держать в таком состоянии, пока они не сделают ошибку. Они склонны реагировать насилием, даже когда преимущество на их стороне. Но если они выяснят, что мы выложили всю историю полиции, и почувствуют себя загнанными в угол, они еще больше обозлятся. Позже, может быть, надо будет пойти в полицию или сказать, что пойдем туда, чтобы получить от этих людей то, что мы хотим. Но это время еще не пришло.

Традиционное японское воспитание Марико вселило в нее уважение к властям, которое стало такой же неотъемлемой частью ее, как деревья в лесу.

— Но у полиции есть возможности и власть...

Алекс перебил ее.

— Но есть и еще один аспект, который стоит принять во внимание. Превращение Шелгрин в Ранд могло и не держаться в такой уж тайне. Действительно ли фальшивый паспорт Джоанны и звуковая идентификация настолько убедительны, что никто даже и не усомнился в них? А может быть, кто-нибудь заинтересовался этим хотя бы на минуту?

— Что вы имеете в виду?

— Полицейские, по крайней мере, несколько из них, могли быть в курсе всего этого. Может быть, они знают об этой истории даже больше нас. И если они в самом деле знают, тогда они не наши друзья и никогда ими не станут.

Марико была удивлена.

— Это... паранойя.

— Да, — сказал Алекс, — но это еще может быть и правдой.

— В Японии полиция...

— Будем рисковать жизнью Джоанны?

— Нет, — сказала Марико, — конечно, нет.

— Доверьтесь мне.

— Я так и сделаю.

Алекс встал и потянулся; после новости, что Уэйну не будут делать ампутацию, напряжение стало потихоньку вытекать из него. Теперь он расслабился.

— Я выхлопотал отдельную палату для Уэйна, — сказал он Марико. — Вам лучше пройти сейчас туда. С минуты на минуту они могут привезти его в эту палату.

— Безопасно ли для вас уходить отсюда одному? — спросила Марико.

Алекс поднял чемодан с досье.

— Никаких проблем, — сказал он. — Они думают, что испугали меня. Некоторое время они затаятся и будут только наблюдать.

Алекс оставил Марико с охранником.

Снаружи была холодная ночь, но снег прекратился. По небу быстро бежали облака, подсвеченные луной.

Алекс взял такси до отеля. Прибыв на место, он упаковал чемоданы и выписался из номера. Из госпиталя в отель, а затем из отеля в "Прогулку в лунном свете" за ним следовали двое мужчин в белом "Субару".

К 7.30 он разместил свои вещи в приготовленной для него комнате у Джоанны. Это была маленькая, но уютная комнатка с низким наклонным потолком и двумя мансардными окошками.

Незадолго до того как доктор Мифуни собрался уйти, Джоанна вышла в кухню посмотреть обед, который она готовила, и у врача появилась возможность отвести Алекса в сторону и поговорить с ним с глазу на глаз.

— Один или два раза ночью вам надо заглядывать к ней, чтобы убедиться, что она только спит.

— Вы думаете, что она попытается снова?

— Нет, нет, — сказал Мифуни, — то, что она сделала, — это крайность, а она не настолько импульсивная натура. Однако...

— Я присмотрю за ней, — сказал Алекс.

— Хорошо, — произнес Мифуни. — Я знаю ее с того момента, как только она переехала в Киото. Певица, выступающая почти каждый вечер, склонна время от времени иметь проблемы с горлом. Я лечил ее и отношусь к ней с большой симпатией. Она больше, чем пациент, она еще и друг. — Он вздохнул и покачал головой. — Она удивительно жизнерадостная женщина, правда? Происшествие прошлой ночи, по-моему, оставило только небольшие психологические шрамы. А физически она, кажется, совсем не пострадала. Она выглядит так, как будто ничего не произошло.

Джоанна вернулась с кухни, чтобы попрощаться с доктором, и она, в самом деле, выглядела прекрасно. Даже в выцветших джинсах и иссиня-черном свитере с закатанными до локтей рукавами она была прелестна. Для Алекса она выглядела так же элегантно, как если бы была одета в богатое вечернее платье. Ее взгляд был быстрым, умным и проницательным. Черные круги под глазами исчезли. Она была свежей, трепещущей, от бледности и изможденности не осталось и следа. Она снова была золотой девочкой: красивой, самоуверенной, излучающей здоровье.

Внезапно, когда Джоанна и Мифуни раскланивались друг с другом в дверях квартиры, волна желания так сильно захлестнула Алекса, что привела его в совершенно необыкновенное состояние. Будто бы страсть к Джоанне была магическим кристаллом, он смог увидеть себя как никогда не видел раньше. Он почувствовал, что покинул себя, чтобы тщательно осмотреть не только свое тело, но и разобраться в себе. Как беспристрастный наблюдатель, он видел знакомого ему Алекса Хантера: хорошо сложенный, спокойный, самоуверенный, сделавший свой выбор и не делающий глупостей бизнесмен. Но он увидел и еще один аспект, который был раньше невидимым для него, — свою душу. Он увидел, что внутри холодного, обладающего аналитическим умом Алекса Хантера находилось неуверенное, одинокое, ищущее существо, задавленное эмоциональным голодом. Оно было таким же реальным и имеющим право на жизнь, как и большая часть внешнего Алекса. И когда Алекс пристально разглядывал эту вновь открытую для себя сущность, он понял, что смог увидеть ее только благодаря Джоанне. Первый раз в жизни он был почти ошеломлен желанием, которое нельзя было удовлетворить ни усердным трудом, ни интеллектуальной работой. Он был наполнен жаждой чего-то более абстрактного и духовного, чем сравнительно безличные цели, какие представляли из себя деньги, успех, положение в обществе.

Джоанна. Он хотел Джоанну. Он хотел прикоснуться к ней. Он хотел взять ее на руки. Он хотел любить ее. Но ему требовалось много больше, чем просто физический контакт. Он искал в ней что-то такое, что и сам не мог еще до конца понять: какую-то умиротворенность, которую он не мог описать; удовлетворение, которое было ему незнакомо; чувства, которые он был не в состоянии объяснить; глубину происходящего, которую он чувствовал, но не мог выразить словами. Не существовало подходящих слов. Короче говоря, после жизни, проходившей под знаком непоколебимого отрицания существования любви, он хотел этой любви от Джоанны Ранд. Старые упреки и надежные моральные принципы нелегко было отодвинуть в сторону. Он не мог еще принять реальность любви, но какая-то часть его уже отчаянно хотела верить.

Это пугало его.

Глава 26

Джоанна хотела, чтобы обед был верхом совершенства. Она рассматривала его как контрольную работу, которую надо было выполнить, чтобы убедить Алекса, что она все еще дееспособная и держащая себя в руках женщина, какую он и видел на сцене в "Прогулке в лунном свете", а не трогательная жертва, какой она могла показаться ему прошлой ночью. Ей необходимо было полностью вернуть его расположение. Она очень рассчитывала на его доверие. Приготовив и сервировав отличный обед и будучи занятным собеседником, какой она и была за обедом в среду, Джоанна чувствовала, что смогла бы доказать, что происшествие прошлой ночи было не в ее характере, что это был промах, который следует забыть, безобразное исключение, которое никогда не случится снова.