На деликатные просьбы посторониться, естественно, никто не реагировал. Массовые скопления мужиков меня не пугали, даже полуголых, а вот толпы опасаться стоило. Здоровенные-то какие, меня в упор не видят, потому что глаза опустить не догадываются. Хочешь обратить на себя внимание, делай как все: хлопни по плечу, а лучше – по спине. Впереди идущая голая спина мне понравилась, не пугала монструозными буграми мышц, но и хилостью не огорчала. И позвонки такие… надежные, хотя их почти не видно, спрятались за длинными жгутами мускулов. Потрогать, что ли? Не, не хочу, незагорелая совсем и потная до осклизлости.
Ага. Мой лоб впереди идущему как раз между лопаток впечатался, потому как он, идущий, остановился. Пока доставала платочек, чтобы личико обтереть, она, эта спина, начала разворот. Да так резво, что я еле успела руку подставить, чтобы предотвратить повторную аварию, потому как тело толпы колыхнулось растревоженно, чуть проредилось и сомкнулось опять, прижав меня к голому жесткому торсу.
Наконец-то инородное тело в платье заметили. И не обрадовались.
– Расступись, – громкнуло над головой, и я смогла сделать шаг назад, чтобы то ли извиниться, то ли извинений потребовать, потакая своим земным стереотипам, но упустила момент, разглядывая нависшее сверху лицо. Просто Жан Марэ, которого так любила матушка. Этот жанморенистый довольно ухмыльнулся моей реакции, развеяв иллюзию узнавания. Твое ж волшебное число «пи», эк меня коротнуло...
– Госпожа, госпожа Нина, – ага, мой провожатый потерю обнаружил, – ваша милость, простите, увлекся. Пойдемте.
Нет, мак-кергон – это вещь! Как они раздвигались, эти барсы и буйволы, уступая дорогу хрупкой самочке, сиречь мне!
А возбуждение толпы все нарастало. Куда Шигеру смотрит, почему столько бездельников вокруг? Но хороши, ой, хороши! Но мерзавцы же! Стоило мужикам меня увидеть, как биохимия воздуха разительно менялась. Нет, по́том как воняло, так и воняет, но к запаху пота примешивалось что-то еще, будоражащее и заставляющее подтягивать и без того впалый живот, расправлять плечи и задирать не такой уж хорошенький нос. Приплыли, Нина, гормоны бьют по голове, ай как некстати.
С противоположной стороны импровизированной арены заметила Гунара и его коллегу, немолодого крупного целителя. Это хорошо, что здоровущий, покантуй эти гренадерские стати, хотя дядя левитацией управляется, и неплохо.
О, началось. У Ши в руках два коротких меча. У Киры меч и трезубец. Эту штуку она как отрыла в сундуке Сары, так с ним больше не расставалась.
– Ловко девка со своей вилкой управляется. – Незнакомый гвардеец, нависший надо мной мохнатой сопкой, с удовольствием причмокнул.
– Ну так девка, прямой удар на меч принять – это не для нее. А вот если трезубцем отклонить, то и разоружить можно…
Бой развивался стремительно, Шигеру взвинтил такой темп, что и клинков не было заметно. Я – точно, не видела. И Кира сдавала, едва успевая обороняться, а чаще просто убегая. Вот опять отскочила, заняла оборонительную позицию, всем видом показывая, что все, теперь ни шагу назад. Ши с вальяжной уверенностью победителя направился к ней. Свистнули мечи, рассекшие воздух, раз, другой, третьего не случилось – отлетели в сторону и обиженно брякнулись об пол, а Ши тряс руками, время от времени вглядываясь в ладони.
Поединок закончен.
Толпа недовольно гудела, обижаясь на краткость зрелища. О, кажется, догадалась – моя девочка раскалила мечи, да так, что даже кожаная обмотка рукоятей не спасла. Так вот чему ее Тишка учил, вот паразитики! Оба два. Но черт побери, я довольна! Теперь влюбленные немножко поругаются, и дай бог, Шигеру додумается, как обернуть все к своей пользе. Поцеловал бы уже, что ли.
– Я передам, – ворохнулся в голове женский голос. Сиштира.
Часть 14
Дядька Бо подловил меня в коридоре, стоило выйти из офиса – перевести дух после очередных дебатов с финансистом. Что-то на редкость довольная физиономия у нашего лакея, который обычно покерфейс держит на автомате, прямо залюбовалась. Он поманил меня в сторону незанятых покоев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Вот, госпожа Нина, – и распахнул двери. Об этих комнатах я думать забыла – не востребованы. Хорошие покои, чистые, светлые. Две спальни, будуар и прочее.
– И что? Дядь Бо, говори толком!
– А то, что мы вам и госпоже Кирочке комнаты приготовили, чтобы вы отдохнуть могли. И господину королевскому целителю, и мальчикам.
Это был удар под дых, потому что уставала за день на совесть, а приходилось возвращаться домой. Там Сара одна, там зелень, туда степняки могут в любой момент нагрянуть. Но главное – Сара.
Сколько дел переделано за эти дни! Гунар и Тит вылечили отца нашей любимой кухарки Мираны. Дядя показал себя отменным психотерапевтом, а боженёнок не упустил шанса попиариться самому и сестру попиарить. Подняли мужика, который несколько лет лежал – ноги не держали. Молитвами. Да и оставили на каменной стене, в изголовье утлой лежанки болящего, две метки: солнечный круг и полумесяц, хулиганы.
А обер-канцлер? Это же зверь! Дорвался, гад, до живого калькулятора. Сначала все перепроверял, потом доверился. Но это малая плата за то, что мы обнаружили в книгах Ваена с его помощью. Я долго не могла понять, что меня так нервировало и изумляло в доведенных до идеала гроссбухах. Везде присутствовала графа расходов «налоги». Ну смешно же, король платит налоги самому себе. Но финансист уверял, что да, это традиционная статья прихода в казну, типа филантропии. Ничего себе, какое у нас величество щедрое.
– Интересно, а сколько герцог этой благотворительности платит? – вот просто языком шлепнула, по наитию. Но Якоб! Мысль ухватил влет, мы с ним вообще на одной волне.
– По специальному указу от триста раз замшелого года герцогство Дезгон от уплаты податей в королевскую казну освобождено.
Даже к карте ходить не надо, я и так знаю ее теперь как собственную ладонь. Но подошла. На всякий случай. Владения Дезгонов куда обширнее личных угодий короля.
– Якоб, не припомнишь, список собственности к этому указу есть?
Нет, он все-таки гениален! Я еще только начала смутными предчувствиями мучиться, а мальчик уже варианты просчитал. Булавки цветные отобрал и отметил пяток селений, ну и родовое, так сказать, гнездо.
– Грифа «во веки вечные» указ не имеет, – веско так произнес, спокойно и прямо глядя в лицо ошеломленному обер-канцлеру, выдерживая многозначительную паузу. А потом твердо добавил: – Работать к вам, ваше сиятельство, не пойду.
Понятно, ему там уже отказывали.
Сумму, которую задолжали Дезгоны казне только по предварительным подсчетам, мне даже осмыслить трудно. Бюджет страны не знаю, соотнести не с чем.
Да все равно. Думаю, обер учинит проверочку в этом направлении и начнет с членов Королевского Совета. Все, дальше дело за королем!
– Осталось только их стравить, – материализовался Лондар. Судя по лицам присутствующих, с озвученной концепцией согласны все.
Ну, это мне совсем неинтересно, устала я от этих тонкостей высокой политики, вот и вышла дух перевести, чтобы попасть прямо в добрые руки дядюшки Бо. А он новыми покоями меня слабую соблазняет. Пожить здесь не придется, но помечтать-то можно? Не трястись в карете по холоду, лечь пораньше. За спицы сколько дней не бралась! Эх, повязать бы в кресле у панорамного окна… Вот тут можно и зелень мою пристроить, а вот тут печь-камень, чтобы на кухню за чаем не таскаться. И все как-нибудь бы устроилось, но Сара! Как быть с моей призрачной подругой, которая привязана к дому, как к галерам?
– О чем горюет несравненная Ниана? – пропел Лондар над ухом, даже не потрудившись проявиться. Напугал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– О Саре…
– Скучаете по наперснице? – Надо же, наперсница, прелесть какая. Лондар немного иронизировал, до конца не веря, что вся семья водит нежную дружбу с призраком. Не понимаю – с ним же мы дружим? Неужели все еще не доверяет?
– Да вот, комнаты нам приготовили, но придется возвращаться, боюсь, что затоскует она, отвыкла от одиночества, да и проголодается. А ехать так не хочется, так не хочется.
