Несмотря на борьбу Петра I по искоренению ритуального плача и профессиональных плакальщиц, спустя много лет после смерти императора эта традиция сохранялась. Даже на похоронах самого императора его вдова Екатерина I постоянно нарушала запрет. По воспоминаниям датчанина Петера фон Хафена, жившего в Петербурге в 1736–1737 гг., описанных им в книге «Путешествие по России»,[224] тех, кто сколько-нибудь благороден, все еще по старому обычаю, хотя и вопреки установлению Петра I, сопровождали плакальщицы.
Петр I придавал особое значение разработке «печального церемониала», принимал личное участие во многих погребальных церемониях, шествуя за гробом своих сподвижников по Северной войне Б. П. Шереметева, А. А. Вейде и многих других. Если он не мог, но желал участвовать в похоронах близких ему людей, то тела усопших могли ожидать его возвращения, как это произошло с погребением его любимой сестры царевны Натальи Алексеевны или Ф. А. Головина. В то же время царь мог игнорировать похороны даже ближайших родственников, что было обусловлено, как уже говорилось, не только особенностями его характера, но и своеобразием взаимоотношений с определенными людьми или группой лиц.
Суммируя вышесказанное, можно определить, что при реформировании похоронного церемониала во времена Петра были введены новации, а в качестве образцов использовались элементы похоронного ритуала, принятые в католической и протестантских церквях. Произошло увеличение временного промежутка между моментом смерти и погребением, во время которого происходила подготовка траурного действа и осуществлялось прощание с телом. Потребность обеспечения сохранности тела привела к обязательному вскрытию и консервации – бальзамированию. В связи с представлением тела усопшего для прощания возникла необходимость создания специального убранства Печальной залы – траурной декорации, называемой Castrum Doloris. Осуществлялась подготовка церемониала, в ней принимали участие сам правитель и специальные чины – маршалы. Производилось составление похоронной процессии, вырабатывался маршрут ее следования в зависимости от выбранного места упокоения. Появился военный оркестр в качестве музыкального сопровождения шествия. Стал использоваться наряду с колокольным звоном артиллерийский траурный салют. Уменьшился религиозный акцент в ритуале, который стал превращаться в более светское театрализованное действо. Широко использовалась военная атрибутика в траурном выражении – знамена, барабаны с черными лентами и т. д. Появился военный караул в процессии – гвардейские полки. Становились популярными рыцарские мотивы – процессию стали сопровождать рыцари в черных и золоченых латах. В использовании в шествии лошадей делался акцент на военной деятельности правителя. Были задействованы инсигнии – символы государственной власти: короны, знамена и пр., наряду с ними использовались символы, характеризующие личные достижения усопшего и особенности его занятий при жизни: шпоры, перчатки, шпаги, личные гербы. Присутствие в шествии представителей дипломатического корпуса выводило похороны правителя на уровень события мирового значения. Внедрение в ритуал прощального слова пастыря – проповеди – свидетельствовало о западноевропейском влиянии. Создавался и печатался документ – отчет о произошедшем событии. Производились и раздавались печальные сувениры: кольца, ложки, браслеты и пр. Художникам поручалось писание посмертного портрета. Появились новые чины – распорядители церемонии – гофмаршалы. Запрещались ритуальный плач и профессиональные плакальщицы. В зимнее время создавался помост по льду реки, строились специальный катафалк или галеры с целью перевезения тела к месту захоронения. Использовались факелы и факельщики для освещения процессии.
Наряду с появлением и внедрением новаций надо отметить сохранение некоторых традиций погребального ритуала, таких, как обряд прощания с покойным – целование его руки, лица. Оставался неизменным поминальный стол и ритуальная еда. Тела усопших одевали в праздничные одежды, тогда как печальная, темная одежда олицетворяла траур для окружения. Участие духовенства и пение в похоронном ритуале сохранялось непременно. Наряду с салютационной пальбой процессию сопровождал колокольный звон. Принцип построения процессии не менялся – по возрастающей линии чинов от низшего к высшему, апофеоз – усопший, далее по нисходящей линии значимости. Участники процессии держали в руках свечи. В действе были задействованы короны (специальные шапки). Оставалась неизменной традиция шестинедельного дневания у гроба.
ПОХОРОНЫ ПЕТРА I
Император Петр I скончался в 5 часов 15 минут утра 28 января 1725 г. после двенадцатидневной болезни. Супруга Екатерина находилась при нем почти безотлучно. Сохранилось много свидетельств о последних днях императора, далеко не полный перечень лиц, писавших об этом, – Феофан Прокопович, дипломаты: посланник прусского короля Г. Мардефельд,[225] посол короля Франции Ж. де Кампредон,[226] голштинец граф Г.-Ф. Бассевич[227] и др. Материалы, касающиеся жизни и смерти императора, были собраны И. И. Голиковым.[228] История болезни царя за 1724–1725 гг. не дошла до нас, точный диагноз установить сложно, но это не является темой книги. По версии профессора Ю. А. Молина,[229] причиной смерти явилась либо аденома предстательной железы, приведшая к задержке мочи и уремии, либо стриктура уретры, развившаяся вследствие воспалительного процесса. О «водяном запоре и прелютейшей рези» писал Феофан Прокопович.[230]
Во время болезни император был в сознании, давал амнистию,[231] три раза причащался Святых Тайн, но не объявлял последней воли и никак не намекнул на нее.
После смерти Петра I Б.-К. Растрелли снял гипсовую маску с его лица. Тело монарха было вскрыто и набальзамировано. Документов, однозначно говорящих о вскрытии тела и бальзамировании, нет, но консервацию можно предположить, хотя, скорее всего, ограничились минимальными мерами. Голландский дипломат Вильде сообщал своему правительству, что его не бальзамируют из-за мороза.[232] И. И. Голиков нашел смутные указания на бальзамирование.[233] Вскрытия и бальзамирования мертвых тел достаточно активно применялись в петровское время. Например, в «Инструкциях и Артикулах военных» Петр узаконил обязательное вскрытие тел в случаях насильственной смерти для установления ее причины. Эти инструкции действовали и в отношении гражданских лиц. Артикул 154 главы XIX «О смертном убийстве» гласит: «Кто кого волею и нарочно без нужды и без смертного страху умертвит, или убьет его тако, что от того умрет, онаго кровь паки отмстить, и без всякой милости оному голову отсечь. Толкование. Но надлежит подлинно ведать, что смерть всеконечно ли от битья приключилась. Того ради зело потребно есть, чтоб сколь скоро кто умрет, который в драке был и бит, поколот или порублен будет, лекарей определить, которые бы тело мертвое взрезали и подлинно розыскали, что какая притчина к смерти ево была, и о том имеют свидетелство в суде на писме подать, и оное присягою своею подтвердить».[234] Когда в 1718 г. скоропостижно умерла сестра Петра Екатерина Алексеевна, обер-комендант запросил царя как поступить. Петр гневно ответил, что надо знать устав – необходимо вскрытие для установления причин смерти.[235]
Бальзамирование введено в обиход с XV в. во Франции в связи с особым отношением к телу короля. Авторами техники бальзамирования трупов с помощью введения консервирующих растворов в сосуды считаются доктора Ф. Рюйш и Я. Сваммердам, предложившие этот способ во второй половине XVII в. Обычно для инъекций использовалась бедренная артерия. Прописи, применявшиеся в XVIII в., включали различные масла, скипидар, киноварь, камфару, этиловый спирт. Часто после введения смесей в сосуды тело дополнительно погружалось в такую же жидкость целиком на некоторое время.[236] Петр I интересовался медициной, прослушал курс Лейденского университета, активно вскрывал мертвые тела, был знаком с доктором Рюйшем и приобрел у него знаменитую коллекцию анатомических экспонатов. Официальных данных, подтверждающих приобретение им данных прописей, нет, но в соответствии с данной рецептурой или по другой схеме консервация мертвых тел, тем не менее, производилась. Так, одно из первых указаний на бальзамирование в России связано с сестрой Петра Натальей Алексеевной, умершей в 1716 г., тело ее было бальзамировано в ожидании возвращения брата из-за границы. Еще раньше, по некоторым данным, бальзамированию подвергалось и тело кронпринцессы Шарлотты-Христины-Софии, во вскрытии которого принимал участие ее свекор.[237]
