оказались рабочие рудников. Он призвал своих советников, которые произнесли вычурный панегирик царю, завершившийся следующими словами: «Если скажешь ты воде: „Иди в гору“, тотчас же поднимется Нун (подземные воды)». Затем был прочитан доклад царского сына Куша, где упоминались неудачные попытки, предпринятые предшественником Рамсеса Сети I. «…(но), – продолжили советники, – если скажешь ты сам отцу твоему Хапи, (поэтическое название Нила) отцу богов, любящему тебя больше, чем твоих предтеч: „Пусть проступит вода на горе“, и он сделает все то, что ты его попросишь». «Правда все, что вы сказали», – ответил его величество. Очевидно, членам совета не нужно было доказывать неправоту правителя. Конец текста не сохранился, но мы можем быть полностью уверены в том, что рабочие, копавшие колодцы, успешно справились со своей работой.
Проблема оплаты услуг государственных чиновников, несомненно, была довольно сложной. В распоряжении властей имелось несколько способов, наименее затратным из которых было наделение почетными титулами, к примеру Уста Нехена, или Ближайший друг, к которым, бесспорно, относились с большим уважением. Продвижение по карьерной лестнице давало получившему его множество преимуществ. Под его руководством работало большее число писцов, и он мог вести более масштабную деятельность. Египтяне, несомненно, считали, будто работник достоин получаемой им платы. В одной из надписей в долине Рохан сказано, что должен был получать каждый участник экспедиции, от первого до последнего, пока они выполняли свою работу. Вряд ли к чиновникам, трудившимся в самом Египте, относились иначе. На стеле из Карнака сказано, что должность хати-а Нехбета (столицы второго нома Верхнего Египта) давала своему обладателю ряд преимуществ: хлеб, пиво, мясо, другие припасы, заупокойных жрецов и дом. Семья чиновника также могла пользоваться его привилегиями. В текстах на стелах, датированных любым периодом, встречается следующая формула: «Если хочешь завещать должность своим детям, скажи об этом…» Однако на практике право наследников на пост иногда следовало обеспечить с помощью хитрости. Влиятельному сановнику не стоило ожидать, что его молодой и неопытный сын тотчас же получит его должность. Сначала мальчика назначат на менее ответственную должность. Со временем некоторые должности стали считаться собственностью занимавших их людей. В качестве примера можно привести пост хати-а Нехбета. Занимавший его чиновник, некий Кебси, продал его вместе со всеми связанными с ним преимуществами своему соседу, отдавшему ему взамен различные товары общей стоимостью 60 дебенов. Интереснее всего в этой истории то, что человек, продавший свою должность, взял плату, но не передал пост покупателю, заявив, что все потратил. Против него было возбуждено дело, и Кебси пришлось признавать свою неправоту в суде и поклясться передать должность правителя города.
Стела, на которой вырезан текст, где содержится пересказ этой любопытной истории, датируется Вторым переходным периодом, когда в стране происходили беспорядки, а царю, оказавшемуся в довольно сложной ситуации, приходилось ликвидировать некоторые должности. В другие времена место Кебси перешло бы царю, который назначил бы достойного, по его мнению, преемника.
Еще одна привилегия высокопоставленных чиновников заключалась в том, что царь обязался построить для каждого из них гробницу или даровать каменные блоки из каменоломен в Туре, считавшиеся собственностью правителя. Эта практика продолжилась в эпоху Нового царства. Аменхотеп, сын Хапи, друг и доверенное лицо правителя, получил право на заупокойный храм в Фивах, на левом берегу Нила. Считалось, что если по приказу царя в храме устанавливали статую того или иного человека, то он получал право сесть за стол вместе с богами. Если царь хотел, чтобы подчиненные служили ему верой и правдой, ему следовало смириться с необходимостью нести значительные расходы.
Присутствие в составе царского совета судей свидетельствует о том, что в случае необходимости он мог превратиться в суд. Их называли словом тати, вероятно связанным с понятием тат, которое можно перевести как «дверь», а более точно – «монументальные ворота». Судя по имеющимся в нашем распоряжении данным, которые, однако, относятся к более позднему периоду, суды действительно заседали рядом со входом в храмы. На росписях судьи нередко предстают с изображением богини правосудия Маат, символизировавшей их профессию. Сцены, где изображена работа судов (по крайней мере тех, где рассматривались повседневные дела), нередко можно встретить на стенах мастаб Древнего царства (рис. 21 на с. 90). На земле сидят шесть или восемь судей, держа перед собой материалы дела. Обвиняемых (обычно нечистых на руку управляющих) не церемонясь вводят стражи порядка (са-пер – сыновья дома), держащие в руках дубины, которые они всегда готовы были использовать, ибо битье считалось лучшим способом выяснения правды. Крупные землевладельцы и царь, несомненно, имели право самостоятельно вершить правосудие в своих владениях. Однажды житель оазиса, направлявшийся на базар в Нен-Несу, современный Ахнас, подвергся нападению бессовестного чиновника, отобравшего у него все его имущество. К счастью, ему удалось добраться до Нен-Несу, где он повстречал Меру, сына Ренси, главного управляющего царя. Увлеченный красноречием своего приятеля, Меру по разрешению царя десять раз приводил его в суд. В конце концов поселянин был признан пострадавшим, и судьи приняли решение, достойное Соломона.
Рис. 22. Политический заключенный. В таких неудобных клетках держали не только политических заключенных, но и иноземцев. Изображение из Карнака
В Древнем Египте не было юристов. Каждый житель защищал себя самостоятельно, иногда призывая свидетелей. Вероятно, в стране не существовало и единого свода законов. Однако в нашем распоряжении имеется множество вырезанных на камне или записанных на папирусе текстов, которые можно назвать юридическими: контрактов, реестров, завещаний, указов, где объявлялась воля царя и устанавливалось наказание тем, кто осмелился бы ее ослушаться, а также докладов о состоянии дел. Таким образом, до сих пор не найдено ни одного полного собрания законов, хотя в соседних ближневосточных странах они были обнаружены во множестве. Отсутствие такого свода в Древнем Египте может оказаться простым совпадением, так как вполне вероятно, что однажды этот пробел в наших знаниях восполнится. Однако дело может быть также в том, что правосудие в стране вершилось в зависимости от каждого конкретного случая. Независимо от важности дела после того, как личность обвиняемого была установлена, судьи подвергали его безжалостному допросу. При этом с самого начала они считали его виновным и готовы были приказать избить его, если его ответы не соответствовали их ожиданиям. Подсудимых освобождали крайне редко. Как правило, их приговаривали и подвергали суровому наказанию – конфисковали имущество, затем били, в результате чего они нередко получали увечья, заключали в тюрьму (рис. 22), принуждали к общественным работам, отрезали нос и уши, отправляли в ссылку и, наконец, казнили (очевидно, это был наиболее предпочтительный способ наказания).
НОМЫ
Напоминанием о том, что некогда
