Читаем без скачивания Твин Пикс: Воспоминания специального агента ФБР Дэйла Купера - Скотт Фрост

5 декабря, Б часов вечера

Сегодня утром на факультете биологии найдены три отрубленных пальца. Пальцы явно мужские — волосатые, мозолистые, под ногтями грязь… очевидно, это какой-нибудь рабочий. Я разглядывал их несколько минут, пока не появились следователи.

Глава 4

«МЫ С ДЭЙЛОМ ПОШЛИ ВМЕСТЕ В БЮРО ПО ТРУДОУСТРОЙСТВУ. ПО-МОЕМУ, ЭТО БЫЛО В СУББОТУ, ВЕДЬ НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Я ПРОСНУЛСЯ В ЦЕРКВИ. НАСКОЛЬКО Я ПОМНЮ, Я ЗАГЛЯНУЛ ПОЧТИ ВО ВСЕ ЗАКУТКИ, ГДЕ СИДЕЛИ ПРЕДСТАВИТЕЛИ ЭЛЕКТРОННЫХ ФИРМ, ВЕДЬ ТАМ БЫЛИ ТАКИЕ ПОТРЯСАЮЩИЕ ДИСПЛЕИ СО МНОЖЕСТВОМ ПРОВОДКОВ И ЛАМПОЧЕК.

МНЕ КАЖЕТСЯ, ДЭЙЛ ТОГДА ИСКАЛ КАКОЕ-НИБУДЬ ДЕЛО, В КОТОРОЕ МОЖНО БЫЛО БЫ УЙТИ С ГОЛОВОЙ. УЧЕБА ЕГО УЖЕ НЕ ИНТЕРЕСОВАЛА. С ЖЕНЩИНАМИ ЧТО-ТО НЕ КЛЕИЛОСЬ. НАВЕРНОЕ, ПРИ ВИДЕ ФБР-ОВЦЕВ В ЕГО ДУШЕ ВСПЫХНУЛ ОГОНЬ, ТЛЕВШИЙ УЖЕ ДАВНО.

НО ВОТ ЧТО МНЕ СОВЕРШЕННО НЕПОНЯТНО — ТАК ЭТО КАК Я УМУДРИЛСЯ В КОНЦЕ ТОГО ВЕЧЕРЕ ЗАВЕРБОВАТЬСЯ В АРМИЮ».

ГОВАРД ТЕЛЛЕР

ИНСТИТУТСКИЙ ТОВАРИЩ

КАПИТАН АРМИИ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

18 декабря, 2 часа ночи

У меня такое впечатление, что Говард совершил огромную ошибку. По-моему, разглядывая экраны радаров, он толком не понял, что на самом деле за всем этим стоит.

Я же, сидя в комнате, вдруг ощутил, что в моей душе снова вспыхнул, казалось бы, давно погасший огонь. Я провел целый час в отсеке ФБР: беседовал с особым агентом. Его зовут Уиндом Эрл, он необычайно умен. Теперь, после нашего разговора, я осознал, что мои попытки постичь природу зла были своего рода суррогатом:

они подменяли собой активную борьбу со злом.

20 декабря, 7 часов вечера

Говард страшно удручен. Он сообщил родителям, что завербовался в армию, и они моментально перестали платить за его обучение. Завтра я уезжаю домой: мы с папой собираемся тихо и мирно встретить Рождество.

25 декабря, 11 часов вечера

Получил письмо от Лены. Она вышла замуж за своего

бывшего одноклассника из Герши, у них еще в школе был роман. Лена извиняется за то, что она была не в себе все те месяцы, что мы с ней встречались, но уверяет, что сейчас доктора ее подлечили и ей гораздо лучше.

Я хочу разыскать кого-нибудь из хулиганов с Двадцать четвертой улицы… Ну, тех, которые украли у меня магнитофон, когда мне было тринадцать лет… Интересно, что с ними сталось? Мне удалось выяснить, что один из тех парней работает в гараже неподалеку от того места, где они раньше встречались. Завтра я его навещу.

26 декабря, 4 часа дня

Я стою сейчас возле магазина «Дон и Джим»: у меня тут назначена встреча с Тедом, бывшим воришкой, который украл мой магнитофон. Со времени моего детства тут мало что изменилось. Кажется, время ни над чем тут не властно. Магазины все те же самые, продавцы тоже. Как интересно, что со мной, наоборот, столько всего произошло за минувшие годы! Неужели есть такие люди, с которыми за целую жизнь не происходит никаких серьезных перемен?

А вот, по-моему, и Тед, он идет ко мне…

26 декабре б часов вечера

Я самонадеянно считал, что, если хочешь узнать жизнь, нужно много путешествовать. Как же я ошибался! Тед провел последние семь лет в основном в тюремной камере размером с маленькую спальню. Однако при всем моем так называемом опыте я не смог познать жестокую правду жизни — такую, какая открылась ему.

Он сел в шестнадцать лет за убийство. В тюрьме его насиловали, издевались над ним, полосовали ножом. Теперь он женат, работает на двух работах и вдобавок учится на бухгалтера. Я спросил, на было ли в его жизни какого-нибудь решающего момента, поворотной точки в судьбе? Тед вспомнил, как в первый год заключения он видел в окно метель.

— С неба падали такие крупные хлопья, — сказал Тед. — Ребятишки любят ловить их языком.

В тот же самый день, только раньше, его в камере трижды изнасиловали. Завтра я попробую разыскать еще одного члена банды.

27 декабря, 8 часов утра

На улице холодно и пасмурно. Я стою на углу и жду другого члена банды с Двадцать четвертой улицы. А вот и большой… так-так, минуточку… Мне кажется, я совершил большую ошибку… О, черт!

27 декабря, 11 часов вечера

Второй член банды, судя по всему, «не завязал». Я говорю с больничной койки, куда я попал, получив удар по голове. Врачи сказали, что все будет нормально, но хотят оставить меня тут на ночь — понаблюдать, как все будет развиваться.

Насколько помнится, произошло вот что. Около восьми утра появился тип, которого я искал; он приехал в «седане» последней модели, с ним было еще два человека. Я почувствовал, что совершил серьезную ошибку, и попытался ретироваться в переулок, но мне преградили путь и .предложили сесть в машину — проехаться по городу. Тогда-то я и получил первый удар по голове.

О дальнейшем у меня сохранились только отрывочные воспоминания. Я помню какую-то латиноамериканскую женщину… она пела и размахивала маленьким колокольчиком. Потом — это я точно помню — мне еще несколько раз врезали. Пахло лимонами. Кто-то разбил бутылку. И при этом постоянно звучало слово „б-ь».

Мне до конца так и не ясно, как я умудрился удрать. Кажется, между двумя бандитами вспыхнула ссора… они пустили в ход ножи. Кто-то вроде бы орал:

— Зарежь его! А другой вопил:

— Он не виноват!

Тут латиноамериканца увела меня в соседнюю комнату и начала кружиться в танце, периодически врезая мне высоким золоченым каблуком.

Я, конечно, прекрасно знаю, что женщину бить неэтично, но нет правил без исключений. По-моему, я уложил ее одним-единственным ударом в челюсть. В этот момент в комнату сунулся бандит: он прижимал тряпку к резаной ране на щеке.'Я двинул ему в ухо, использовав для атаки какой-то большой круглый предмет, происхождение которого мне неизвестно. Жизнь — странная штука:

в ту самую минуту, когда мой второй похититель шлепнулся на пол, я неожиданно понял, что мне очень хотелось бы заниматься охраной правопорядка. Однако мне не хотелось портить столь чудную картину, поэтому я выпрыгнул из окна и ринулся бежать как угорелый.

Толком не помню, как я добрался до больницы, но в памяти моей отчетливо запечатлелись ослепительно яркий свет и свист ветра. В ушах звенит, я очень устал.

28 декабря, 11 часов вечера

Папа привез меня домой и преподнес мне сюрприз: собственноручно приготовил фруктовый торт. Я позвонил особому агенту Эрлу: хотел попросить его прислать мне бумаги, которые требуются для поступления, но Эрл был на учениях, и я не смог с ним связаться. Я совершенно уверен, что теперь я на верном пути. Головная боль постепенно проходит, я чувствую себя гораздо лучше.

1 января 1976 года, 1.30 ночи:

Папа разорился. Ему, правда, пришла в голову идея печатать свои собственные деньги, он загорелся, но я его отговорил. Кредиторы предоставили ему право выбора: он отдает им, либо типографию, либо дом. После второй бутылки шампанского папа заявил, что лучше он пожертвует домом.