Читаем без скачивания Сальватор - Дюма-отец Александр

– А помните ли вы, генерал, о том, что, отправившись на поиски доказательств невиновности мсье Сарранти в парк замка Вири, мы вырвали из рук одного негодяя некую девушку, которую тот похитил и которую мы с вами возвратили ее жениху?

– О, ну конечно же, помню! Этого негодяя звали Лореданом де Вальженезом, он опозорил имя своего отца. Девушку звали Миной, точно так же, как и мою дочь. А молодого человека, ее жениха, звали Жюстеном. Видите, я ничего не забыл.

– Так вот, генерал, – сказал Сальватор. – Вспомните-ка об одной детали той ночи. Возможно, она является самым главным элементом истории этих молодых людей. И тогда у меня к вам не будет больше никаких вопросов.

– Я помню, – сказал генерал, – что ее нашел, приютил и воспитал некий учитель, что потом она была похищена господином де Вальженезом из пансионата, находящегося в Версале. Вы об этом меня спрашиваете?

– Нет, генерал, это все часть истории, факты, как они есть. Я же спрашиваю вас, помните ли вы одну деталь, которая, по-моему, и является моралью всей этой истории. Прошу вас поэтому покопаться в памяти.

– Не знаю, что вы имеете в виду, друг мой.

– Тогда я вам подскажу. Что сталось с этими молодыми людьми?

– Они уехали за границу.

– Отлично. Они действительно уехали. И деньги на отъезд и проживание этим молодым людям дали вы.

– Не будем об этом, друг мой.

– Будь по-вашему, не будем об этом. Но это поможет нам подойти к одной важной подробности. «Меня удерживает одна мысль, – сказал я вам в момент отъезда молодых людей. – Когда-нибудь станут известны имена родителей девушки. И если они будут людьми благородными, богатыми и влиятельными, не ополчатся ли они против Жюстена?» Вы тогда мне на это ответили…

– Я ответил вам, – живо перебил его генерал, – что родители девушки не должны ни в чем обвинять человека, который приютил ребенка, покинутого родителями, который воспитал ее как сестру, который сначала спас ее от нищеты, а потом от бесчестия.

– А я добавил тогда, генерал, если помните: «А будь вы на месте отца этой девушки?» Генерал вздрогнул. Только теперь он увидел то, о чем до сих пор только догадывался.

– Договаривайте, – сказал генерал.

– Итак, – продолжил Сальватор, – если бы за время вашего отсутствия ваше дитя подверглось тем опасностям, которые пришлось испытать невесте Жюстена, простили бы вы человека, который вдали от вас заботился о судьбе вашей дочери?

– Не только, друг мой. Я принял бы его с распростертыми объятиями в качестве супруга моей дочери. Так я вам на это ответил, а кроме того, я считал бы его своим спасителем.

– Действительно, вы сказали именно так, генерал. Но можете ли вы повторить эти слова сегодня, если я скажу вам: генерал, речь идет о вашем ребенке?

– Друг мой, – торжественно произнес генерал. – Я клялся в верности императору, то есть принес клятву жить и умереть за него. Умереть я не смог и теперь живу для его сына.

– Но кроме этого, генерал, – сказал Сальватор, – живите и ради своей дочери, ведь это ее спас в свое время Жюстен.

– Как?! – воскликнул генерал. – Значит, эта красивая девушка, которую мне удалось увидеть мельком в ночь на 21 мая, была?..

– Вашей дочерью, генерал, – произнес Сальватор.

– Дочь! Дочь! – вскричал генерал, упиваясь свалившимся на него счастьем.

– О, друг мой! – сказал Сарранти, взяв генерала за руку и пожимая его ладонь в знак того, что он разделяет его счастье.

– Но, друг мой, – сказал генерал, не осмеливаясь поверить в столь добрую весть, – дайте мне доказательства! Что поделаешь! Человек не может так быстро привыкнуть к тому, что он счастлив. Почему вы так уверены в ваших предположениях? Нет, скорее в том, что выговорите?

– Понимаю, – улыбнулся Сальватор. – Вы хотите, чтобы я вас в этом убедил.

– Но если вы сами в этом убеждены, почему вы ждали вплоть до сегодняшнего дня?

– Потому что сам хотел снять все последние сомнения. Лучше было, по-моему, подождать, чем разрывать вам сердце ложным известием, не так ли? Как только у меня выдалось свободное время, я съездил в Руан. Там я стал искать кюре деревни Буй. Он уже умер. Но его служанка рассказала мне о том, что за несколько дней до этого некий господин, в котором под партикулярным платьем угадывалась военная выправка, прибыл из Парижа и спрашивал господина кюре или кого-нибудь, кто мог бы рассказать ему, что сталось с девочкой, которая была найдена и выращена в деревне, но которая пропала оттуда лет пять или шесть тому назад. Я сразу же догадался, что этим господином были вы, генерал, и что ваши поиски оказались безрезультатными.

– Да, – сказал генерал, – вы не ошиблись.

– Тогда я поинтересовался у мэра прихода, не было ли в их краю людей по фамилии Буавен. Мне сказали, что четверо или пятеро Буавенов живут в Руане. Я посетил каждого из них и в конце концов обнаружил некую старую деву с этой фамилией, которая унаследовала от бабки небольшую сумму денег, мебель и бумаги. Эта старая дева пять лет ухаживала за Миной и поэтому прекрасно ее знала. Если у меня еще оставались некоторые сомнения, они были сняты письмом, которое она нашла в бумагах и которое я только что вам предъявил.

– И где теперь моя девочка? Где же она? – воскликнул генерал.

– Она, или скорее они, поскольку отныне вам придется привыкать к этому, генерал, находятся в настоящее время в Голландии, где живут каждый в своей клетке напротив друг друга, как утки, которых голландцы держат порознь для того, чтобы научить их петь.

– Я немедленно еду в Гаагу, – сказал генерал, вставая.

– Вы хотели сказать, что мы едем, не так ли, дорогой генерал? – спросил Сарранти.

– Жаль, что я не могу поехать вместе с вами, – сказал Сальватор. – К несчастью, политическая обстановка сейчас слишком сложна, чтобы я мог покинуть Париж.

– До свидания, дорогой мой Сальватор. Сами понимаете, я не говорю вам «прощай». Но, – добавил генерал, нахмурясь, – перед отъездом мне надо нанести один визит. И этот визит задержит меня здесь на сутки.

По его сдвинутым к переносице бровям Сальватор обо всем догадался.

– Вы знаете, о ком я говорю, не так ли? – спросил его генерал.

– Да, генерал. Но этот визит вас не задержит надолго: господина де Вальженеза в настоящее время в Париже нет.

– Я его подожду, – решительно произнес генерал.

– В таком случае ваше ожидание может затянуться надолго, генерал. Мой дорогой кузен Лоредан уехал из Парижа позавчера и вернется не раньше, чем тот человек, которого он преследует. Этим человеком является госпожа де Моранд, чьим воздыхателем он себя вдруг объявил. Это его решение может, однако, прийтись не по вкусу Жану Роберу или самому господину де Моранду, который, хотя и позволяет жене иметь любовника, но не хочет, чтобы это афишировалось. А теперь случилось так, что господин де Вальженез, узнав о том, что госпожа де Моранд направилась в Пикардию навестить свою тяжело больную тетку, помчался вслед за нею. Поэтому возвращение господина де Вальженеза в Париж связано с возвращением в столицу госпожи де Моранд. И я прошу вас, дорогой генерал, выехать в Голландию как можно скорее. Лучше всего сегодня же… А когда вы вернетесь, господин де Вальженез, по всей вероятности, будет уже в Париже, и тогда вы им займетесь. Но мне что-то говорит о том, что вам не придется заниматься господином де Вальженезом.

– Дорогой мой Сальватор, – сказал генерал, начавший догадываться о тайном смысле слов молодого человека, – я не стану считать другом того, кто заменит меня при подобных обстоятельствах.

– Успокойтесь, генерал, и продолжайте считать меня своим другом. Даю вам слово человека, который любит свободу так же сильно, как вы любите императора, что ни один волосок не упадет с головы господина де Вальженеза по моей инициативе.

– Спасибо, – сказал генерал и крепко пожал руку Сальватору. – О, теперь прощайте!

– Позвольте мне по крайней мере проводить вас до заставы, – сказал Сальватор, вставая и беря в руки шляпу. – Вам ведь для поездки нужна карета. Так вот я постараюсь найти вам именно ту, что отвезла Мину и Жюстена в Голландию. А также – как знать? – и человека, который их туда отвез и с кем вы всю дорогу сможете говорить о них.