спасения.
– Верити Бакстер из соседнего дома, – напомнила я.
Мне показалось, что вспомнил он меня без большого энтузиазма, не было никакого воодушевления, на которое я рассчитывала. Он взял у меня потерянные вещи, стянул рюкзак и засунул их внутрь. Я предложила на этот раз застегнуть молнию до конца, что он и сделал.
Мы пошли дальше. Я спросила, как он написал контрольную и много ли орфографических ошибок допустил. Он ответил, что написал правильно семь слов из десяти, а Беа десять из десяти, но у нее все всегда получается лучше, чем у него. Я спросила, где сейчас Беа, и он ответил, что в драмкружке, а он этот драмкружок ненавидит из-за учительницы.
– Она кажется такой милой, а потом внезапно начинает кричать на тебя без всякой причины.
Макс тяжело вздохнул. Сказал, что иногда ездит в школу на велосипеде, но проколол шину и потерял одну деталь насоса – переходник, который вставляют в колесо.
– Папа говорит, что я постоянно что-то теряю. Ему самому в детстве приходилось выполнять разные поручения, какую-то работу по дому перед тем, как что-то получить из вещей. Он считает, я бы ничего не терял, если бы понимал ценность.
Я внимательно слушала и узнала еще кое-какие подробности, а когда мы дошли до моего дома, велела ему подождать на дорожке. Макс явно нервничал, сказал, что лучше подождет на улице за калиткой. Я вернулась через минуту или две – просто повезло, что нашла все что нужно так быстро, – с переходником для насоса в руке. И судя по радостному выражению лица Макса, именно эта деталь была ему нужна.
Он несколько раз сказал «спасибо» и обещал вернуть переходник.
– А теперь мне нужно садиться за домашнее задание, – добавил он усталым голосом.
Оказалось, что нужно написать сочинение. Ему задали закончить рассказ о погоде, который он начал писать в классе. Многие одноклассники сдали свои работы еще на уроке, но он… Еще один тяжелый вздох, после которого Макс поднял голову и впервые встретился со мной взглядом.
– Что можно написать о погоде?
Не знаю, что на меня нашло. Честно. Возможно, все дело было в том, как топорщились волосы у него на затылке. Теперь я знаю, что это называется «двойная макушка» – два центра естественного роста волос вместо одного. Отчасти сыграло роль упоминание его отца. Я не специалист по воспитанию детей, но мне кажется неправильным, если родитель обвиняет собственного ребенка в том, что он «все» делает неправильно. Но главным была надежда, написанная на лице у Макса, – словно после того, как я успешно решила проблему с насосом, я смогу решить еще и вторую, с сочинением. Я поддалась его очарованию и лести, или это было сочувствие, а, может, все дело было в бокале вина, выпитом за обедом. Я не успела оглянуться, как сама предложила помощь.
У Макса был ключ от дома, но он не смог открыть замок. В конце концов, дверь открыла девушка в школьной спортивной форме и пушистых домашних носках. Она ела тост. Я знала, что это Мелисса. Я уже видела ее, хотя она не видела меня. Ее длинные темные волосы были зачесаны назад, открывая прыщавый лоб, курносый нос казался слишком большим для ее лица. Брекеты тоже не украшали. Вообще ее лицо в спокойном состоянии всегда выглядело угрюмым, но улыбка невероятно его меняла.
Мелисса широко улыбнулась при виде меня, как положено вежливо приветствовала незнакомку на пороге. При виде этой улыбки мне пришла на ум молодая Бриджит Бардо и это объясняло мальчишек, рядком сидевших перед домом на прошлых выходных, когда ее родители отсутствовали.
Мелисса сообщила мне, что Эйлсы нет – по средам она закупает еду. Не уверена, почувствовала я облегчение или расстроилась.
Мы с Максом устроились за кухонным столом, и он достал из рюкзака мятую тетрадь. Он написал несколько предложений о летнем дне: «Солнце напоминало желтый мяч. Облака напоминали вату». Я исправила орфографические ошибки и предложила начать сначала, причем выбрать темой плохую погоду. Под моим руководством он написал целый абзац про бурю: струи дождя, которые кололи как иглы, стремительно несущиеся по небу облака, яростные раскаты грома, ветер, толкавший и пихавший, как хулиган, а затем о свежем запахе земли и травы. У Макса был целый список языковых приемов, которые требовалось включить в работу – сравнения, метафоры, олицетворение явлений природы и список «вау-слова», который вызвал у меня некоторую тревогу своей упрощенностью и странностью.
– Ну что, хотят вау-слова – значит, мы их вставим! – объявила я, серьезно подойдя к делу.
Несколько дней после этого я ничего не слышала от обитателей соседнего дома. Я говорила себе, что всего лишь сделала одно из многочисленных добрых дел, которые оказываются просто выкинутыми в пропасть. Но в ту же пятницу Эйлса подсунула мне под дверь открытку и очень благодарила за починку велосипеда Макса и помощь с сочинением. «Его учительница сказала, что он блестяще выполнил задание!!!» Она написала на открытке свой мобильный телефон и спросила, не заинтересована ли я дальше обучать Макса на более формальных условиях. Всего несколько недель до экзаменов в конце учебного года. Они могут предложить пятнадцать фунтов в час. Макс вообще так редко соглашается на чью-то помощь. Если у меня есть время и т. д. и т. п. «Я безнадежно нетерпелива» («безнадежно» подчеркнуто три раза).
За выходные я ничего не предприняла – открытка просто томилась в прихожей. Я видела объявления о поиске репетиторов на доске объявлений в большом супермаркете Sainsbury’s в Бэлхеме, так что знала, что пятнадцать фунтов – это ниже рыночной цены. Кроме того, по моему опыту, любое регулярное обязательство может вызвать клаустрофобию. Как и случилось, когда я записалась на аквафитнес в досуговый центр. Но идея не давала мне покоя, я не могла избавиться от этой мысли! Было приятно наблюдать, как в тот вечер Макс постепенно стал относиться к письменному слову все с большим энтузиазмом. И мне было его жалко. Мне нравилась мысль, что я могу хоть немного вооружить его против других членов семьи. Когда мы были подростками, я любила помогать своей сестре Фейт с выполнением домашних заданий, я всегда считала это время особенным. Сама ее благодарность служила наградой. Да и работа над Большим Оксфордским словарем английского языка оставляла достаточно времени на другие занятия.
Я взяла открытку в руки и принялась ее изучать. Она была из той же серии, что и первая. Но на этот раз Эйлса выбрала обложку книги Иэна М. Л. Хантера «Память», на ней был изображен палец, обвязанный куском нитки. Интересно, достала ли
