Эти глаза. Я должен был догадаться, в тот самый момент, когда увидел тебя в первый раз. Ты и Илайас, ваши глаза. Вы – Отродья Тени. Я должен спасти леди Фэйли от тебя.
Перрин собрался с силами. Он не может орудовать десятью фунтами стали с такой же скоростью, как Айрам мечом, который весит раза в три меньше. Нужно как-то подобраться поближе и при этом не попасть под это расплывающееся в воздухе лезвие, – так быстро оно двигалось. А это не так-то просто, ведь можно схлопотать еще один порез, а то и кое-что похуже. Но если потянуть еще, то этот безумец просто убьет его. И тут пятка Перрина зацепилась за что-то, и он, пошатнувшись, едва сохранил равновесие.
Айрам рванулся вперед, рассекая воздух мечом сверху вниз. И тут он застыл, глаза широко распахнулись, а клинок выпал у него из рук. Он рухнул на землю плашмя, – из спины у него торчали две стрелы. В тридцати шагах от противников стояли двое Шайдо в вуалях, которые уже успели снова наложить стрелу на тетиву и отправить ее в полет. Перрин метнулся в сторону, за зеленую остроконечную палатку, и перекатился на ноги. Стрела вонзилась в угол палатки и теперь подрагивала. Пригнувшись, Перрин перебежал от зеленой палатки к выцветшей синей, пониже, а потом к бледно-коричневой, сжимая в одной руке молот, а в другой кинжал. Сегодня уже не первый раз приходится играть в эту игру. Он осторожно выглянул из-за коричневой палатки. Шайдо нигде не было видно. Либо они в свою очередь прячутся и разыскивают его, либо отправились охотиться еще на кого-нибудь. Перрину уже довелось столкнуться и с тем, и с другим вариантом. Он видел лежащего Айрама. Легкий ветерок трепал темное оперение стрел, торчащих у него из спины. Элайас оказался прав. Не нужно было разрешать Айраму брать этот меч. Надо было отправить его с обозом или вообще отослать обратно к Лудильщикам. Так много всего необходимо было сделать иначе. Но теперь уже слишком поздно.
Ворота манили к себе. Перрин оглянулся. Теперь они так близки. Продолжая пригибаться, он снова побежал по извилистым улочкам, стараясь не наткнуться на тех двоих Шайдо, или на других, которые, возможно, рыскают тут повсюду. Звуки битвы теперь доносились спереди, с севера и с юга, но это не значит, что здесь никого нет.
Выскочив из-за палатки всего в нескольких шагах от широко распахнутых ворот, Перрин увидел толпу людей. На большинстве из них были грязные белые одеяния, однако трое оказались алгай’д’сисвай в вуалях, причем один из них был так огромен, что даже Ламгвин рядом с ним показался бы карликом. И именно он тащил за руку Фэйли. Она выглядела так, будто ее изваляли в грязи.
Взревев, Перрин бросился вперед, вздымая над головой молот. Великан отшвырнул Фэйли назад и рванулся ему навстречу, поднимая копье и сдергивая с пояса щит.
– Перрин! – воскликнула Фэйли.
Огромный Шайдо на мгновение будто заколебался, и Перрин воспользовался этим. Молот врезался в висок мужчины с такой силой, что его ноги даже оторвались от земли. На месте первого тут же оказался второй, с копьем наготове. Внезапно, айилец ахнул, – в его зеленых глазах над вуалью мелькнуло удивление, – и упал на колени, оглядываясь через плечо на Фэйли. Он медленно завалился вперед, – из спины у него торчала рукоять ножа. Перрин стремительно развернулся к третьему и увидел, что он уже тоже лежит лицом вниз, с двумя ножами в спине. Ласиль рыдала на плече у Аррелы. Она, наверное, прочувствовала, что убить кого-то не так просто, как кажется.
Аллиандре тоже оказалась среди тех, кто был впереди, и Майгдин – ее держал на руках высокий молодой человек в белом. Однако взгляд Перрина был прикован только к Фэйли. Уронив кинжал и молот, он перешагнул через тело врага, и сжал жену в объятьях. Ее запах ударил ему в нос. Он наполнил всю его сущность. От нее сильно пахло гарью, но Перрин отчетливо ощущал аромат Фэйли.
– Как же долго я мечтал об этом мгновении, – выговорил он.
– Я тоже, – выдохнула она, уткнувшись ему в грудь и отвечая на объятие. Перрин чувствовал ее радость, но жена дрожала.
– Они сделали тебе больно? – ласково спросил он.
– Нет. Они… Нет, Перрин, они не причинили мне вреда, – к радости примешались и другие запахи, составившие сложную смесь. Тупая, ноющая грусть и тягучая вина. Стыд – тысячи маленьких иголочек. Ладно, теперь тот мужчина мертв, и женщина имеет право хранить тайну, если хочет.
– Самое главное, что ты жива, и мы снова вместе, – сказал ей Перрин. – Самое главное на свете.
– Да, самое главное, – согласилась Фэйли, прижимаясь к нему еще сильнее. Так сильно, что даже застонала от усилия. Но тут же отстранилась и принялась осматривать его раны. – Ну, на вид они не особы опасны, – радостно сказала она, хотя к этой радости по-прежнему примешивались и другие эмоции. Фэйли переключилась на волосы и потянула мужа за прядь, пока тот не склонил голову, чтобы она могла осмотреть голову. – Исцеление тебе, само собой, потребуется. Сколько Айз Седай ты привел? Как ты… Ладно, сейчас это не так важно. Главное, что их оказалось достаточно, чтобы сокрушить Шайдо, остальное – не важно.
– Эту часть Шайдо, – уточнил он, выпрямляясь, чтобы взглянуть на жену. Свет, несмотря на всю эту грязь, она удивительно прекрасна! – Еще шесть или семь сотен копий будут здесь уже через… – он посмотрел на солнце; такое ощущение, оно должно было уже вскарабкаться повыше – менее чем, через два часа. Мы должны покончить со всем и уйти отсюда, если успеем. А что с Майгдин?
Девушка, словно пуховая подушка, лежала на руках у юноши. Ее веки трепетали, но она не открывала глаза полностью.
– Она устала, пока спасала нам жизнь, – ответила Фэйли, прекратив осмотр его ран. Она повернулась к остальным, одетым в белое. – Аравин, все вы, начинайте собирать остальных гай’шайн. Причем не только тех, кто поклялся мне в верности. Всех, кто сейчас носит белое. Нельзя никого оставлять. Перрин, какое направление безопаснее всего?
– Север, – ответил он. – Туда безопаснее.
– Скажите, чтобы все шли на север, – продолжила Фэйли. – Соберите телеги, фургоны, вьючных лошадей и погрузите на них все, что вы сочтете необходимым. Поторапливайтесь! – Люди тут же зашевелились. И побежали. – Нет, ты останешься здесь, Алдин. Майгдин все еще нужна твоя помощь. Ты тоже останешься, Аллиандре. И Аррела. Ласиль нужно плечо, чтобы выплакаться.
Перрин усмехнулся. Окажись его жена посреди дома, охваченного пламенем, она тут же начнет хладнокровно руководить тушением пожара. И она его потушит! Наклонившись, он вытер кинжал о куртку зеленоглазого мужчины, а потом убрал оружие обратно в ножны. Молот тоже стоит тщательно обтереть. Он старался не думать о том, что он вытирает о куртку мертвого врага. Пламя больше не полыхало в его крови. От лихорадочного трепета не осталось и следа, только усталость. Раны начинали ныть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
