Читаем без скачивания Пир мудрецов - Афиней

92. "Ну не прав ли я был, когда говорил, что ваша философия ненавидит филологию? Вас не только царь Лисимах с громкой оглаской [e] изгнал из своего царства, как пишет Каристий в "Исторических записках" [FHG.IV.358], - вас и афиняне изгоняли! Говорит ведь Алексид в пьесе "Конь" [Kock.II.327]:

И это Ксенократ и Академия?

Как божества всегда добры к Деметрию,

Законодателям! Теперь из Аттики

К воронам все говоруны отправлены.

Некий Софокл даже издал закон об изгнании философов из Аттики - тот Софокл, против которого обвинительную речь написал Филон, ученик [f] Аристотеля, а защитительную речь - Демохар, родственник Демосфена. И римляне, лучшие из людей, изгнали философов из Рима за развращение юношества, хотя потом, неведомо как, они опять вернулись. Комический поэт Анаксипп так говорит о вашей глупости в "Испепеленном молнией" [Kock.III.299]:

Никак ты философствуешь? Но право же,

(611) Еще бывает смысл в речах философов,

Но уж в поступках только глупость вижу я.

Неудивительно, что многие города, в особенности лакедемонские, как пишет Хамелеонт в книге "О Симониде" [frag. 15 Koepke], не допускали заниматься ни философией, ни риторикой, справедливо полагая, что мудрствование ведет вас к гордыне, вздорности и неуместным рассуждениям, - они-то и погубили Сократа, затеявшего беседу о справедливости перед плутами и казнокрадами, волею жребия попавшими в судьи; [b] по той же причине погиб и Феодор-безбожник, и Диагору пришлось спасаться бегством, когда он во время морского путешествия принялся пророчить кораблекрушение. Диотим же, написавший книги против Эпикура, был выпрошен [на пытку] эпикурейцем Зеноном и замучен до смерти, - об этом рассказывает Деметрий Магнесийский в "Подобиях".

93. Короче говоря, по словам Клеарха Солейского [FHG.II.310], не в терпении вы упражняетесь, но в собачьей жизни. И хотя природа этого животного замечательна четырьмя качествами, выбрав наихудшие его свойства, вы старательно следуете им. Действительно, обладая удивительным [c] обонянием, собака безошибочно различает свое и чужое, будучи домашним животным, она сторожит дом и лучше всех охраняет имущество зажиточных людей. Ничто из этого не присуще вам, подражающим собачьей жизни. Ибо прирученными вас назвать никак нельзя, ничего не смыслите вы и в делах людей, общающихся с вами, нюха вы лишены полностью и жизнь ведете ленивую и беспечную. А вот бранчливой и всеядной природе животного и бродяжнической, полной лишений жизни его вы, прожорливые сквернословы, следуете с величайшим [d] тщанием, ведя к тому же еще и жизнь бездомную, безо всякого пристанища! Благодаря всему этому вы не только чужды добродетели, но и даже толку никакого от вас ни в чем нельзя ожидать, и нет никого более чуждого философии, чем так называемые "философы".

Вот, например, кто бы мог ожидать, что сократик Эсхин был таким, каким изображает его оратор Лисий в своих речах об обязательствах? Ведь диалоги, ходящие под его именем, исполнены поразительной умеренности и кротости; - разве что, как утверждают сторонники Идоменея, эти сочинения принадлежат перу самого мудрого Сократа, после смерти которого Эсхин и получил их в подарок от Ксантиппы, вдовы последнего.

[е] 94. Во всяком случае, Лисий говорит это в речи, озаглавленной "Против сократика Эсхина по поводу долга". Хоть и длинно это место, но я приведу его по случаю большого чванства вашего, философы. Оратор начинает так: "Я никогда не мог бы предполагать, господа судьи, что Эсхин осмелится заводить такую позорную для него тяжбу; думаю, ему не легко было бы найти другую, более крючкотворную. У него есть долг, господа судьи, меняле Сосиному и Аристогитону, по которому он [f] обязался платить три драхмы процентов. Он обратился ко мне и просил меня принять участие в нем, - не допустить, чтобы он лишился имущества из-за процентов. "Я хочу заняться, - сказал он, - парфюмерным делом, и мне нужен капитал; я буду платить тебе по девяти оболов в месяц процентов". Ремесло парфюмера - это, конечно, завидный итог карьеры (612) философа; да вдобавок приверженца учения Сократа, отвергавшего самое употребление благовоний [Ксенофонт "Пир" 2,3]; занятие этим ремеслом было запрещено мужчинам еще законодателем Солоном. Потому и Ферекрат во "Сне" или "Ночной страже" говорит [Kock.I.162]:

Потом, что должен человек испытывать,

Просиживающий весь день под зонтиком

При всех, в одной компании с мальчишками?

И далее:

[b] Ведь поварих никто еще не видывал,

Не говоря уж о торговках рыбою.

Ибо каждый должен вести образ жизни, который ему подходит, не исключая и профессиональных занятий. Далее оратор говорит следующее: "Я поверил такому заявлению его, имея в виду, что он, как бывший ученик Сократа, говоривший много пышных речей о справедливости и добродетели, никогда не вздумает и не решится поступать так, как решаются поступать люди самые скверные, самые бесчестные".

95. После этого оратор опять делает нападение на него по поводу его [с] займа, говорит, что он не хотел отдавать ни процентов, ни капитала, что он не уплатил деньги в срок, назначенный по заочному приговору суда, что в виде залога представил клейменого раба, и много других обвинений выставляет он против него и в конце речи говорит вот что: "Но, господа судьи, таким он выказал себя по отношению не одного только меня, но и по отношению ко всем, кто имел с ним дело. Живущие поблизости кабатчики, у которых он берет вино в долг без отдачи, разве не судятся с ним, разве не запирают перед ним свои кабаки? А соседям его разве не приходится так плохо от него, что они бросают собственные дома и нанимают другие подальше? Сколько ни соберет он взносов, взносы других он присваивает себе, а своих не платит; они разбиваются об этого кабатчика, точно о беговой столб. К его дому с самого утра приходит столько народу требовать уплаты долгов, что прохожие думают, что он умер и что народ сошелся на его похороны. Отношение к нему живущих [e] в Пирее таково, что им кажется гораздо безопаснее плыть в Адриатическом море, чем иметь дело с ним: занятые деньги он считает гораздо более своими, чем оставленные ему отцом. А разве он не завладел имуществом парфюмерного торговца Гермея, соблазнивши его жену, семидесятилетнюю старуху? Притворившись влюбленным в нее, он так ее настроил, что мужа ее и сыновей сделал нищими, а себя - из кабатчика - парфюмерным торговцем. Вот как любовно он обходился с этой девчонкой, наслаждаясь ее молодостью, у которой легче пересчитать зубы, чем пальцы на руке. Взойдите ко мне, свидетели этого!" Вот что, Кинульк, говорит о философах Лисий. Я же, по словам трагика Аристарха [frag.4]

Неправды не стерпев, отмстив обидчику,

на этом закончу разговор с тобой и остальными псами".

Конец Книги тринадцатой

Книга четырнадцатая

[О смехе. Шутники]

(613) 1. Диониса, друг мой Тимократ, многие называют безумным - только оттого, что напившись чистого вина, большинство людей впадает в буйство [Од.ХХI.293]:

Видно твой ум отуманен медвяным вином; от вина же

Всякой, его неумеренно пьющий, безумеет. Был им

Некогда Эвритион, многославный кентавр, обезумлен.

В дом Пирифоя, великою славного силой, вступивши,

Праздновал там он с лапифами; разума пьянством лишенный,

[b] Буйствовать зверски он вдруг принялся в Пирифоевом доме.

"Когда вино разливается по телу, - говорит Геродот [I.212], - то всплывают дурные речи", - добавим: и безумные. И комедиограф Клеарх говорит в "Коринфянах" [Kock.II.409]:

Когда бы голова у тех, кто пьянствует

Дни напролет, болела перед выпивкой

Вина несмешанного, то никто б не пил.

А так мы получаем удовольствие

И пьянствуем, лишаясь благ, пред муками.

И Ксенофонт в "Агесилае" [V. 1]: "Он полагал, что пьянства следует избегать, [c] как безумия, а чревоугодия - как безнравственности". Но мы-то, никогда не пьющие лишнего, а поутру и вовсе не бывающие навеселе ('έξοινος), пришли на этот пир скорее ради Муз.

Придирчивый Ульпиан тут же поймал кого-то, заметившего: "Я вовсе не опьянен ('έξοινος)", и потребовал: "А где встречалось слово опьяненный!" "У Алексида в комедии "Новосел" есть стих [Коcк.II.318]:

Он все это проделал, пьяным будучи", -

ответил тот.

2. "Друзья мои, - продолжил Ульпиан, - поскольку после наших ежедневных бесед наш славный гостеприимец Ларенсий не только предлагает [d] нам каждый раз все новые и новые темы, но и устраивает нам представления скоморохов, то не поговорить ли нам и об этом предмете? Мне, например, известно, что скиф Анахарсис, когда на пир привели скоморохов, оставался совершенно невозмутим, когда же вывели обезьяну, рассмеялся, пояснив, что это животное смешно по природе, человек же смешит по принуждению. И Эврипид сказал в "Скованной Меланиппиде" [TGF2. 516]:

В издевках ради смеха упражняется

Немало остряков, я ж ненавижу тех,

(614) В ком разума нехватка, без узды уста: