***
Северус Снейп удостоился личного приёма у Волдеморта. С того момента, как в Англии узнали о появлении нового мастера-зельевара, многие чистокровные рода решили завести с ним знакомство. Люциус Малфой без лишних слов предложил золото в обмен на эксклюзивные зелья для своей семьи, а старые приятели Мальсибер и Нотт прислали поздравительные письма. Остальные пожиратели тоже пытались наладить отношения с молодым мастером. Только Магнуссон постоянно где-то пропадал, хотя услышать от него поздравления Северусу хотелось больше всего.
Долохов завёл нервничающего Снейпа в полутёмный кабинет, где в одном из кресел сидел Тёмный Лорд.
— Здравствуй, Северус, — вроде бы негромко поздоровался Волдеморт, но сердце Снейпа забилось чаще, чем барабанная дробь. От сидящего в кресле человека исходило что-то нехорошее, что-то опасное.
— Здравствуйте, милорд, — выдавил из себя Северус.
— Хочу поздравить тебя с больши́м достижением, — лёгкая улыбка скользнула по узким губам Тёмного Лорда. — В таком юном возрасте стать мастером — это большая удача. Ты достоин того, чтобы войти во внутренний круг «Пожирателей Смерти», несмотря на сомнительный статус крови. Я ценю в соратниках прежде всего силу и мастерство, так что добро пожаловать в элиту, юный Снейп.
— Спасибо, Лорд Волдеморт! — с чувством произнёс Северус.
— Антонин даст тебе список зелий, в первую очередь нужных нашей организации, — продолжил Тёмный Лорд. — На боевые задания больше не ходи, не надо. Ты послужишь нашему делу в другом качестве.
Он отвернулся к окну, а Северус понял, что аудиенция закончилась, поэтому низко поклонился и вышел.
— Молодец! — Долохов радостно хлопнул его по плечу. — Ты хорошо держался, Снейп. Немногие волшебники способны сохранить достоинство в разговоре с милордом. Слишком его сила давит на ауру. Вот тебе свиток с зельями, которые нужно сварить как можно быстрей. Золото на ингредиенты возьмёшь у Малфоев.
Потом Снейп выяснил у Нотта и Мальсибера, почему обычно мрачный как туча русский маг был таким весёлым. Оказалось, что тот наконец-то сумел отомстить за погибшую семью.
***
Бьёрн сидел за столом в «Белой Виверне» и читал письмо от Дамблдора. Старик звал его в Хогвартс для важного дела. «Наверное, директору понадобилось от меня что-то, связанное с артефактами, — решил Бьёрн. — Вряд ли Великий Светлый Маг приглашает поболтать просто так».
Отказываться от встречи Магнуссон не собирался. Всё же он достаточно уважал Дамблдора, несмотря на предупреждения Гриндевальда. Учителя нельзя было назвать беспристрастным рассказчиком. Бьёрну директор гадостей не делал, а то, что постоянно пытался впутать в свои интриги, так это вполне нормально для человека его положения.
Бьёрн появился возле замка перед обедом, и Дамблдор не разочаровал его, пригласив вначале за преподавательский стол в Большом зале. Магнуссон поприветствовал профессоров, поздоровался со старшекурсниками, которые его помнили, и уселся за преподавательский стол между Макгонагалл и Флитвиком. Оба профессора тут же принялись расспрашивать бывшего ученика о его успехах. Минерва ахала и горделиво улыбалась, слушая Бьёрна, когда он немного рассказал о своих исследованиях человеческого организма.
— Если вы разработаете новую формулу трансфигурации, позволяющую увеличивать срок жизни простых волшебников, — засверкали глаза женщины, — звание магистра вам гарантированно, Вильямс! Ваша фамилия появится во всех учебниках по трансфигурации!
— До этого ещё далеко, профессор, — улыбнулся Бьёрн. — Кстати, я после школы путешествовал по Скандинавским странам и раскопал информацию о своей семье. Моя настоящая фамилия — Магнуссон. Был такой чистокровный род в Норвегии.
— Эх, вот оно как, — усмехнулась по-доброму Минерва. — А я уже хотела мотивировать вашим примером магглорожденных ребят.
— Вы думаете, в этом году защитить мастерство в чарах? — Флитвик тоже хотел узнать о планах Бьёрна.
— Увы, профессор, — Магнуссон отрицательно покачал головой. — Я думал, что учиться сложно, ни на что не хватает времени, а оказалось, после Хогвартса его стало ещё меньше. Да и проблем прибавилось.
— Ну ничего, какие ваши годы, — полугоблин отсалютовал ему кубком.
Остальные профессора в разговоре почти не участвовали, только Бабблинг предложила после обеда пообщаться насчёт скандинавских рун. Бьёрн скосил глаза на директора, и Бабблинг понятливо кивнула. От всех профессоров Магнуссон получил добрые пожелания не бросать науку и заходить в гости почаще. Даже Слизнорт, узнав, что он на самом деле из чистокровной семьи, стал намного учтивей. Когда обед подошёл к концу, и все профессора отправились дальше заниматься со студентами, директор пригласил его к себе.
Они подошли к каменной горгулье, Дамблдор назвал пароль, и та откатилась в сторону. Бьёрн вслед за директором поднялся по винтовой лестнице, в конце которой тот толкнул дубовую дверь и приглашающе поманил его за собой. Зайдя вслед за директором в знакомый кабинет, Бьёрн заметил, что артефактов, контролирующих здоровье и местоположение разных людей, стало ещё больше. «За кем же он так пристально наблюдает? — промелькнуло у него в голове, — но спрашивать Бьёрн не стал».
— Присаживайтесь, мистер Вильямс, — улыбнулся Дамблдор и занял привычное кресло. — Или вы теперь предпочитаете фамилию Магнуссон?
— Не имеет значения, зовите как вам удобней, профессор, — пожал плечами Бьёрн и уселся в кресло возле директорского стола. — Я далёк от заблуждений своего факультета. В текущей политической ситуации то, что я чистокровный волшебник, конечно, безопаснее, но лично я никогда не оцениваю других людей исключительно по породе.
— Хорошо сказано, — ухмыльнулся Дамблдор в бороду. — Согласен с вами, личная сила гораздо важнее, чем, как вы выразились, порода.
Дамблдор призвал из шкафа чайный сервиз и начал неторопливо наливать чай, решая, как лучше начать разговор. Поставив на стол вазочку с любимыми сладостями, он пригладил бороду и сказал:
— В этом году в Шотландии тёплая осень, а Хагрид говорит, что урожай тыквы обеспечит Хогвартс полезным соком на весь год и…
Следующие полчаса Бьёрн поддерживал традиционную английскую беседу ни о чём, решив, что рано или поздно Дамблдор сам устанет от пустых разговоров. Если директор думает, что так заставит его испытывать нетерпение и желание поскорей закончить болтовню, то его уловка не сработает.
Пока директор разливался соловьём, Бьёрн отхлебнул чая и попытался почувствовать в окружающем пространстве что-нибудь интересное и магическое. Среди слизеринцев ходили разные истории о директорском кабинете, могущественных артефактах и тайнах, скрытых в пыльных манускриптах. Как ни удивительно, самое сильное свечение исходило от Распределяющей Шляпы, мирно дремавшей на одной из полок.
Ещё немного увеличив чувствительность ауры, Бьёрн ощутил скрытую энергию могущественного артефакта, спрятанного в шляпе. Магия пробивалась через защитные барьеры, а свежий морозный поток энергии, исходящий от неё, привёл Бьёрна в восторг. В его восприятии неизвестный артефакт был мечом. Одноручным, с клинком из гоблинского серебра и с рубинами в рукояти. В груди настойчиво толкнулся камень предков, будто сообщая что-то важное.
— Кхм, мистер Магнуссон, — отвлёк Бьёрна голос директора, — но чем вас так рассмешила за обедом история юного мистера Локхарта, который выгравировал свою фамилию 20-футовыми буквами на площадке для квиддича? Ведь надпись проявилась лишь тогда, когда Когтевран проигрывал матч Гриффиндору?
Окклюменция позволяла контролировать каждое слово, сказанное ими обоими, поэтому Бьёрн немедленно включился в разговор.
— Я просто представил, какую головомойку устроили воронята самовлюблённому павлину, — вновь улыбнулся Бьёрн. — Да и думаю, профессора Макгонагалл не обрадовал такой перформанс. Наверное, молодой человек решил повторить успех Джона Кейджа с его невероятно мелодичной «4’33»?
