— Ребята Фулгрима решили почтить нас своим присутствием, — оскалив зубы, бросил Гарро. — Нельзя, чтобы Эйдолон потом хвастался, что взобрался на эту гору раньше Гвардии Смерти!
Мгновенного замешательства защитников, вызванного появлением новых противников, хватило, чтобы обнаружить брешь в их рядах, и боевой капитан быстро собрал Седьмую роту и повел ее вверх по неровной стене пирамиды.
Взгляд Дециуса все дальше поднимался по склону небольшой горы, пока снова не остановился на вершине. Да, теперь он видел совершенно ясно. Женщина все еще была там, и каким-то образом она парила в воздухе, окутанная потоками света. Лучи обвивали и поддерживали ее мерцающую фигуру, и каждая солнечно-яркая вспышка сопровождалась новым звуком, новым визгом и ужасным шумом, от которого болели барабанные перепонки.
— Кровавая клятва! — закричал он, едва преодолевая непереносимый шум. — Кто это, во имя Терры?!
Гарро обернулся через плечо и словно выплюнул имя:
— Дева Битвы.
6
НА ГРАНИ
ТРИАДА ЧЕРЕПОВ
НОВЫЕ ПРИКАЗЫ
Гарро осторожно посмотрел вниз по склону и увидел, что под ним разгорелась яростная битва. По всему залу множество людей были заняты лишь тем, что убивали друг друга. Толпы людей в черных капюшонах бросались на светлые и пурпурные островки космодесантников, лазерные орудия испускали непрерывные красные вспышки, и им вторили желтые взрывы болтерных снарядов. Дети Императора уже прорвались к подножию пирамиды и начали подъем по той тропе, которую тяжелыми бронированными сапогами проложили воины Гарро. Каждый шаг сопровождался осыпанием пыли и мелких камней, и странное сооружение резонировало с мучительно резким пением Девы Битвы.
Капитан прижался к стене, впился защищенными перчаткой пальцами в едва заметные выбоины и еще немного подтянулся наверх. За время подъема ему уже попались красный гранит, хрупкие фрагменты известняка и неожиданные осколки каких-то статуй. В этой мешанине глыб было невозможно определить ни замысла, ни вообще какого-нибудь порядка. Они уже поднялись близко к стоящей наверху женщине, и космодесантник смутно слышал голоса на вокс-канале, но непрерывные оглушительные крики врага забивали их, превращая в неразборчивое бормотание. Дева Битвы совсем не двигалась, лишь странные разноцветные блики скользили вокруг нее и медленно опускались, как те крупные снежинки, которые падали на каменистое плато. Она прижала руки к груди, запрокинула голову и посылала свою песнь к потолку здания. Пение казалось бесконечным, в нем не было пауз для дыхания, не было ритма, ничем не связанные ноты следовали одна за другой и сводили на нет все попытки Гарро сохранить ясность мысли. Ни одно человеческое горло не было способно воспроизвести эти звуки, ни одни легкие не выдержали бы такого длительного пения. Неведомая сила песни дрожала и плыла в воздухе, пронзая ткань реальности. Верхняя часть купола покрылась рябью, словно вода, и начала деформироваться.
Нехотя, словно от скуки, а не из кровожадной жестокости, женщина тряхнула запястьем, и по граням пирамиды покатились вниз мерцающие кольца энергетической волны. Блики окутали Раля, подняли с каменной поверхности, ненадолго подвесив в воздухе. Внезапно над ним взвилось облако пепла, а доспехи сморщились и смялись, как будто были сделаны из бумаги. Раль успел испустить сдавленный крик, оборванный сухим треском взорвавшихся костей. В следующее мгновение исковерканные останки космодесантника полетели в толпу сражавшихся у подножия воинов. Увидев гибель своего боевого брата, Гарро зарычал от ярости и рванулся вверх.
Почти неожиданно он оказался на вершине, уронил болтер, оставив его висеть у бедра на перевязи, и выхватил меч. Боевой капитан обеими руками сжал рукоять Вольнолюбца и направил клинок на Деву Битвы. Боковым зрением он видел, что Дециус прикрывает его стрельбой из болтера и страдальчески морщится, когда снаряды, отраженные непроницаемой стеной звука, рикошетом разлетаются в разные стороны.
Дева Битвы перевела взгляд на Гарро. Его атака затронула ее чувства, и на лице женщины вспыхнуло возмущение. Боевой капитан увидел, как она вздрогнула и повернулась, так что пряди длинных волос мазнули по щекам. Но пение не прекращалось. Гнев на равнодушного убийцу его подчиненного придал сил Гарро, его меч ударил в песенный щит, и при этом раздался звук, как будто лезвие проскребло по стеклу. Предводительница мятежников легко подхватила новый звук и вплела его в свою песню, так что образовался безумный хор.
Внезапно на Гарро словно сошло озарение, и он понял природу врага. Деву Битвы невозможно уничтожить энергией тепла или света. Ее может убить только открытый звук.
Из ужасной мелодии, заполнявшей весь купол здания, Дева Битвы вытянула одну протяжную ноту и свила ее в тугой сверкающий узел резонанса. Гарро угадал грозящий удар и отбросил Дециуса в сторону, стараясь оттолкнуть как можно дальше от врага. Волна рванулась со скоростью звука, акустический взрыв разорвал воздух и превратил в кольца белого пара, а Гарро ощутил ярость Девы Битвы в ударе молота-гимна.
Оглушение. Падение. Боль.
Мысли Дециуса от удара смешались, и теперь остались лишь простейшие реакции, едва способные преодолевать обрушившуюся на него боль. Купол над ним завертелся, грубая поверхность пирамиды рванулась навстречу и ударила, а он все продолжал падать. Энергетический кулак разжался и всей ладонью ударился о выступающий обломок древней горгульи, и тогда пальцы со щелчком сомкнулись. Каменная фигура трещала и крошилась, но выдержала, остановив беспорядочное падение. Голова гудела, словно тревожный колокол, глаза были словно занавешены плотным туманом. Дециус молча выругался на языке Барбаруса и встал на ноги. Встроенная система предупреждения доложила о контузиях и мелких переломах нескольких костей, но не выявила ничего серьезного. Гарро… Капитан Гарро спас ему жизнь, сбросив перед самой атакой Девы Битвы.
В голове мелькнула вспышка беспокойства, настолько близкая к панике, насколько это возможно для космодесантника. Где же он? Где боевой капитан? Дециус выпрямился, обрадовался, обнаружив свой болтер на обмотавшейся вокруг запястья портупее, и отбил неуклюжую атаку одного из истваанцев. Обогнув выступ пирамиды, он увидел своего командира. Мраморно-серые доспехи Гарро были обильно залиты кровью космодесантника. Над ним склонился один из Детей Императора — Тарвиц, как припомнил Дециус. Гарро когда-то рассказывал о нем и отзывался очень хорошо. И все же при мысли о том, что воин III Легиона первым пришел на помощь Гвардейцу Смерти, грудь Дециуса пронзила стрела оскорбленной гордости. Не важно, что они побратимы.
Дециус снова стал взбираться на пирамиду, стараясь не обращать внимания на резкую боль трущихся обломков костей. Подойдя ближе, он уловил обрывок разговора двух капитанов.
— Держись, брат, — сказал Тарвиц.
— Только убей ее, — выдохнул Гарро и закашлялся, сплевывая кровь.
Удар Девы Битвы расколол его шлем, и капитан остался с обнаженной головой.
— Я позабочусь о нем, — вмешался подошедший Дециус. — Теперь он будет в безопасности.
Тарвиц коротко кивнул ему и начал подниматься к вершине.
Космодесантник повернулся к своему командиру, и от запаха свежей крови его замутило. Этот запах он хорошо знал и ненавидел. Следы падения виднелись и на доспехе Гарро, и на его руке, кроме того, где-то наверху он потерял свой болтер. Но вторая, уцелевшая рука боевого капитана с мрачной решимостью сжимала рукоять Вольнолюбца, словно это был его талисман. Острые осколки гранита и обсидиана местами пробили керамитовое покрытие доспехов, и вокруг них выступили капли аварийного восстановителя, но больше всего пострадала нога.
Прикрытое щитком шлема лицо Дециуса помрачнело, и он был благодарен, что капитан не может видеть его выражения. Почти у самого бедра правая нога командира превратилась во влажное месиво обрывков кожи, обгоревших костей и почерневших мышц. Только нейрохимические реагенты и противошоковые средства, вырабатываемые вживленной в шею железой, позволяли Гарро сохранять сознание.
Представив себе, какую боль должен испытывать капитан, Дециус едва не задохнулся. Дева Битвы не просто вывернула или сломала ему ногу. Ее звуковой удар полностью раздробил конечность.
— Как я выгляжу, брат? — спросил капитан. — Наверно, не так хорошо, как Дети Императора.
— Все не так уж плохо.
Гарро, морщась от боли, усмехнулся:
— Парень, ты совсем не умеешь врать. — Он поманил космодесантника рукой. — Помоги мне подняться. Саул закончит то, что мы начали.
— Ты не в том состоянии, чтобы сражаться, — возразил Дециус.
Гарро, вцепившись в его руку, подтянулся.
