стимулятор. Мир замедлился. Первый охранник только начал вскидывать оружие, когда Фрэнк ударил его в грудь виброперчаткой.
Удара не было. Звука не было. Человек просто… коллапсировал. Его бронежилет, кости и внутренности превратились в кровавую взвесь внутри еще целой униформы.
Остальные пятеро замерли на долю секунды, не в силах осознать, что они только что увидели. Этой доли секунды Фрэнку хватило.
Это было не убийство. Это было стирание. Ошметки из костей, крови и обмундирования, что остались от охраны Кингпина после удара этой перчатки на средней мощности, отпечатались в разуме Фрэнка наравне с худшими ужасами военной кампании в Ираке. Эффективно. Но до тошноты грязно.
Стряхнув наваждение и вспомнив, кем были эти люди — убийцами, насильниками, торговцами детьми, — Фрэнк успокоился. Он двинулся дальше, к лифту Фиска. До кабинета оставалось буквально несколько коридоров. Главное, чтобы выродок не сбежал.
Не сбежал.
Он стоял посреди своего огромного кабинета, за массивным столом из красного дерева, и смотрел на Фрэнка так, словно ждал его.
— Касл, — хмуро кивнул ему Фиск, его гигантская туша, затянутая в дорогой костюм, казалось, заполняла все пространство. — Твой мстительный перфоманс удался. Но, к твоему несчастью, он закончится здесь.
С нечеловеческим, бычьим ревом Фиск схватил свой стол — массивную плиту из цельного дерева весом в полтонны — и швырнул его во Фрэнка, как картонную коробку.
Фрэнк, чьи рефлексы были на пике из-за стимуляторов, не отступил. Шагнув навстречу, он ударил летящую махину перчаткой.
Стол взорвался. Превратился в облако древесной пыли, опилок и лаковой крошки.
Но Фиск использовал стол лишь как отвлекающий маневр. Прямо сквозь это облако, двигаясь с резвостью, невозможной для его 150-килограммовой туши, летел его кулак. Размером с голову Фрэнка.
Фрэнк чувствовал эту атаку, не просто удар, а буквально концентрированная, тяжелая смерть.
В последний момент, на пределе возможностей, Фрэнк сместил корпус. Кулак Фиска пронесся в миллиметре от его виска, и даже поток воздуха опалил кожу. Фрэнк, тут же разворачиваясь на пятке, активировал перчатку на максимальную мощность, целясь прямо в незащищенный бок Фиска.
Вот только в этот момент… что-то появилось между ними.
Он появился из ниоткуда. Словно тень, соскользнувшая со стены. Короткостриженый мужчина, азиатской наружности, в шелковом зелено-золотом кимоно.
Он двигался со скоростью, которую Фрэнк не мог осознать даже под стимуляторами. Он не просто перехватил руку Фрэнка. Он поймал ее. Его ладонь сомкнулась на виброперчатке в тот самый миг, когда Фрэнк нанес удар.
В момент удара рука незнакомца вспыхнула ярко-золотым, почти солнечным свечением.
И… ничего.
Самая мощная виброатака, способная превращать людей в пыль и аннигилировать машины, — просто… исчезла. Растворилась в этой сияющей ладони.
Фрэнк замер, не веря своим глазам. Вся кинетическая мощь его оружия была поглощена без следа.
Того, что произошло дальше, Фрэнк не ожидал, хотя это было закономерно.
Мужчина в кимоно не отпустил его схваченную руку, вместо этого он просто… сжал.
Раздался омерзительный, влажный хруст. Не только металла и керамики, но и его собственных костей. Изобретение Томпсона, способное сносить стены, превратилось в труху, а кисть Фрэнка — в кровавое месиво из осколков металла и раздробленной плоти. Боль была острой, почти белой.
— Мастер, я бы справился и сам, — недовольно пророкотал Фиск, тем не менее почтительно склоняя свою огромную голову в церемониальном поклоне.
«Мастер»? Фрэнк зацепился за это слово, игнорируя агонию в руке.
— Глупый ученик, — холодно ответил «мастер», покачав головой. Его взгляд был ледяным. — Твоя «Железная Рубашка» лишь частично остановила бы вибрации. Ты был бы мертв, не успев даже понять, что произошло.
Затем он повернул голову к Фрэнку.
— А ты… — «мастер» прищурил свои и без того узкие глаза, — …слишком хорошо подготовился. Как для одиночки.
— Томпсон, — вместо Фрэнка ответил Фиск, выпрямляясь. — Он стоит за всем, что происходило на базе в последние полчаса. В том числе и за вашим экстренным отъездом, Мастер. Правда, видимо, что-то пошло не по плану…
— Да, — кивнул «мастер». — Мне пришлось возвращаться сюда на своих двоих. К счастью, успел вовремя.
Фрэнк слушал этот спокойный, неспешный разговор. Они обсуждали его так, будто он был не противником, а… сломанной мебелью. Неудобством. Он понял, что мертвец. Отсюда его уже не отпустят.
Томпсон, со своим всемогущим ИИ и чудо-гаджетами, очевидно, вляпался в какое-то дерьмо. Связь оборвалась неслучайно. На него надежды нет. Он был один. В ловушке. С двумя монстрами, один из которых только что голыми руками уничтожил его главное оружие.
Значит, остался только План Б.
Он мысленно попросил прощения у Марии, у Лизы, у Фрэнка-младшего. За то, что не смог отомстить. За то, что сейчас так бездарно погибнет, не увидев агонию этого жиртреста своими глазами.
Фрэнк оскалился, глядя в пол. Его свободная правая рука медленно потянулась за спину, к пояснице. К маленькой металлической чеке. Его личный «выход».
Он поднял голову и посмотрел им в глаза. В его взгляде не было страха. Только сожаление. Сожаление о том, что он не увидит результат.
Он сорвал чеку. Весь взрывной механизм, размещенный на его поясе, был мгновенно приведен в действие.
Расширенные от шока глаза Фиска и его «мастера», которые слишком поздно осознали, что он сделал, стали лучшей предсмертной наградой.
Чего Фрэнк так и не узнал, так это того, каким оказался взрыв. Когда палладиевый реактор в «Химере», питавший перчатку, соприкоснулся с детонатором… Взрыв стал не просто сильным. Он стал абсолютным. Он испарил все. База Фиска и пустой небоскреб над ней просто перестали существовать, превратившись в выжженный, дымящийся котлован в десятки метров в диаметре.
А вот что Фрэнк смог осознать — так это то, что он очнулся.
Он открыл глаза. Не было ни тьмы, ни забвения. Был… Ад.
Самая настоящая, кроваво-красная преисподняя. Он стоял на растрескавшейся, горячей земле, которая, казалось, дышала. Багровое небо было затянуто клубящимися тучами из пепла и сажи. Воздух был густым, пропитанным запахом серы, страданий и старой, въевшейся крови. Он неприятно щекотал ноздри.
А впереди, на огромном троне, сделанном не из камня, а из живой, шевелящейся массы стонущих тел, сидел он.
Владыка этого места. Высокий, мускулистый, с кожей цвета свежей крови. Длинные черные волосы, аккуратная козлиная бородка и два огромных, закрученных рога. Он вызывал не просто страх. Он вызывал подспудный, животный, первобытный ужас.
«Предсмертный трип мозга».
Эта мысль пришла сразу. Закономерно. Он вспомнил, как они с ребятами еще в Ираке травили байки о том, что происходит с человеком, когда он умирает. Одной из теорий, которая особенно ему запомнилась, была та, что мозг, понимая, что все кончено,
