– Времени не было, не успел. Задержал человека для паспортной проверки, а он сбежал.
– Не догнал?
– Он на грузовик успел вскочить. Место людное, стрелять нельзя.
– Интерес есть?
– Он похож на убийцу и насильника.
– Ты паспорт оставь, я по своим каналам проверить попробую. А завтра ближе к вечеру загляни. Что-то мне лицо на фото знакомым кажется, вроде я его видел когда-то.
Следующий день выдался у Андрея напряженным и суматошным. На разводе поставили задачу организовать облаву на беспризорников – после войны их объявилось много. Периодически их отлавливали, помещали в детские дома и приюты, но они оттуда бежали. Кроме того, на поездах прибывали все новые и новые, и вскоре армия беспризорников снова заполонила улицы и площади. Они попрошайничали, занимались мелкими кражами, а чаще всего хватали на рынках что-то из съестного и пускались наутек. Иногда их задерживали сами торговцы и когда били, а когда сдавали в милицию.
Но хуже было другое: уголовники тоже имели на них виды. Наиболее пронырливых и дерзких они брали под свое крыло, организовывали шайки. Опытные воры были наставниками, учили искусству быть карманниками: выбивать или вырезать из сумок кошельки, вытягивать их из карманов пальто и пиджаков. Самые агрессивные и физически сильные беспризорники со временем становились грабителями и разбойниками. Воровской мир подпитывался новобранцами из среды беспризорников. В большие города детей толкал голод, безотцовщина и басни бывалых уголовников о фартовой жизни.
В первую очередь зачищали вокзалы. Подъезжали несколько крытых грузовиков, высыпавшие из них милиционеры оцепляли вокзал и прилегающую территорию. Беспризорников отлавливали и отправляли на этих же грузовиках в детские дома, а кого и в больницы. Дети были истощены, давно не мылись, многие были больны.
Облавы напоминали войсковые операции, поскольку в зоне оцепления оказывались настоящие преступники, зачастую оказывавшие вооруженное сопротивление. Ведь вокзалы, рынки и барахолки всегда притягивали преступников – в толчее легче обворовать или ограбить и скрыться.
Через оцепление привокзальной площади пассажиров и прочий люд пропускали после проверки документов, в самом здании вокзала досматривали все помещения.
Андрей стоял между зданием вокзала и пакгаузом багажного отделения. Внезапно со стороны дальнего конца перрона донеслось несколько выстрелов.
Командовавший постовыми капитан Васильев сразу скомандовал:
– Фролов, Савельев, Кирпичев – в конец перрона!
– Есть!
Трое милиционеров помчались по перрону.
Оттуда раздался еще выстрел. Навстречу милиционерам бежали испуганные пассажиры, некоторые бросали свои вещи.
Андрей увидел за бетонным столбом мачты освещения милиционера – он целился в невидимую пока цель.
Андрей подбежал к нему, а еще двое милиционеров, прибывших с ним, укрылись за будкой стрелочника.
– Что происходит?
– Когда началась проверка документов, двое укрылись за пакгаузом, стрельбу открыли.
– Я их пока не вижу.
Однако тут же из-за угла пакгауза выглянул мужчина, выстрелил из пистолета в сторону милиционеров и скрылся снова.
– Ты же говорил – их двое?
– Леший его знает, где второй…
– Сзади обойти можно?
– Если только по перрону вперед, за зданием почтовых отправлений, и назад. Как раз в тыл выйдешь.
Милиционер Андрею был незнаком – для облавы собирали силы из нескольких отделений.
– Я буду обходить, а вы не давайте им высунуться.
– Понял! По перрону только бегом! Это самый опасный участок, он простреливается.
– Спасибо, я пошел.
Андрей рванул по перрону, как спринтер.
Со стороны пакгауза хлопнул еще один выстрел. Только из пистолета попасть по бегущему человеку не каждый опытный стрелок сможет.
Андрей добежал до здания почтовых отправлений – его легко было узнать по тележкам с посылками и мешками писем. Обогнув здание, он повернул в сторону вокзала, и теперь не бежал, а шел, держа в руке револьвер со взведенным курком.
Самовзводом хорошо стрелять при столкновении накоротке, с трех-пяти метров. Если же требуется дальний и точный выстрел, то лучше стрелять с предварительным взводом.
Бах! Пуля ударила рядом в бетонную кладку, и Андрей инстинктивно упал на утоптанный снег.
Вот и второй стрелок объявился. Только как они думают уйти? За пакгаузом высокий кирпичный забор, а выход в сторону здания почтовиков теперь Андрей перекрывает. Главное сейчас – обнаружить, где укрылся стрелок.
После выстрела среди зданий сразу принялось гулять эхо, и понять, откуда стреляли, было невозможно. Спровоцировать?
Андрей пнул ногой по штакетине забора вокруг здания почтовиков, выломал кусок, насадил на него шапку и поднял.
Тут же снова грянул выстрел. На этот раз Андрей засек стрелка и по звуку, и по вспышке – он укрылся за небольшим зданием аккумуляторной, где заряжали фонари железнодорожников.
Плохо, что снег вокруг: на белом фоне темно-синяя шинель видна отчетливо.
Андрей пополз вперед.
За будкой его передвижение заметили, и снова грянул выстрел. Стрелок из уголовника плохой, пуля выбила фонтанчик снега далековато от Андрея, за метр.
Андрей вскочил и, петляя, бросился вперед.
Навстречу ударили два выстрела, но пули прошли мимо. Однако бандит неосторожно высунулся из-за угла наполовину.
Андрей не мог упустить такую возможность, вскинул револьвер, на мгновение замер, нажал на спусковой крючок и тут же бросился на землю.
Почти одновременно прозвучал выстрел бандита, и два звука выстрела слились в дуплет.
И сразу раздался вопль бандита. Попал!
Андрей мчался вперед, к будке – теперь дело решали секунды. Он не видел стрелявшего – тот укрывался за углом, но не стал нарываться на пулю и обежал небольшую будочку, заходя бандиту в тыл.
Бандит сидел с тыльной стороны. По его левому плечу, струясь, стекала кровь.
Оба одновременно вскинули револьверы нажали спуск. Но у бандита раздался лишь щелчок – закончились патроны. Андрей же выстрелил.
Пуля ударила бандита в грудь, и тело его завалилось на бок.
Ногой Андрей отшвырнул револьвер бандита в сторону. Этот уже готов, но со стороны пакгауза все еще звучат выстрелы. Второй жив, он слышал перестрелку в своем тылу и теперь настороже.
Андрей откинул защелку, высыпал пустые гильзы и дозарядил барабан. Потом стал осторожно пробираться вдоль стены пакгауза.
Сверху, с крыши послышались шаги, скрип снега.
Андрей прижался к стене спиной, и в это время второй бандит спрыгнул сверху, с крыши. Не удержавшись на ногах, он упал на колени и услышал сзади голос Андрея:
– Брось оружие и подними руки, чтобы я их видел. Попробуешь встать или повернуться – мозги вышибу.
Не раздумывая, бандит отбросил в сторону пистолет и поднял руки.
– А теперь встань и медленно повернись!
Бандит поднялся с колен, повернулся, и Андрей увидел уже знакомое ему, ненавистное лицо. Насильник, ушедший от него из тамбура пивной! Бандит тоже узнал его – Андрей понял это по его внезапно расширившимся глазам. Но лицо Андрея было последним, что увидел насильник в своей жизни.
Мгновенно вспыхнувшая в нем ярость, ненависть на миг затмила разум, и Андрей дважды выстрелил в лицо насильника.
Бандит рухнул замертво.
Тогда, при их первой встрече он был одет в черный кожушок и черную же суконную шапку. Нынче же на нем была темно-зеленая телогрейка, а шапки не было вовсе, поэтому Андрей и не узнал его со спины. Впрочем, это мало что изменило бы.
Послышались звуки шагов бегущих людей, и из-за угла выскочили два милиционера с оружием в руках.
– Жив?
– Обоих убил. Отстреливались, сволочи!
– Туда им и дорога!
Через несколько минут к месту перестрелки подошел капитан Васильев:
– Что у вас?
– Двое неизвестных стрельбу учинили. Судя по наколкам – бывшие заключенные.
– Воздух чище будет. Оружие аккуратно подобрать и отправить на экспертизу. Может быть, оно использовалось в других преступлениях. Труповозку я сам по телефону вызову.
