его ужаса.
– Есть одно предание… по большей части выдумка, не иначе. С такими историями никогда не знаешь, откуда пошла людская молва, – все концы давно в воду канули! В общем, я слышал, что лавр вырос таким огромным потому, что питался кровью казненных возле него преступников. Мол, один толстый корень тянулся до самого дна ямы, куда сбрасывали тела. Так вот, ходили слухи, что однажды отрубленная голова какого-то разбойника – раз, да и взлетела вверх, и застряла посреди ветвей дерева. Как ее ни пытались оттуда снять, всё без толку – оставили, пока сама не отсохла. В детстве я так боялся, что вообще не ходил на этот склон холма, а если вдруг надо было пройти под ветвями этого одержимого злыми духами дерева, переходил на другую сторону дороги и огибал его по левую сторону. Сейчас-то я уже старик и не верю в такое, а если б и верил, то точно не смог бы жить рядом с таким местом!
– Разумно, – охотно согласился Митараи.
– Но ведь точно, помню, был один странный случай! Я тогда только родился, сам не помню, но, говорят, в ветвях нашли труп повешенной девочки лет пяти-шести…
– Повешенной? Каким образом?
– Ну, подробностей я не знаю. Своими глазами не видел, только слышал от людей. Местные все это помнят. Это было большое событие! Все газеты о нем трубили, в новостях крутили по телевизору; кажется, даже экстрасенсы приехали, всякие исследователи природы, животных и растений… Такой шум тут подняли! Сейчас бы преподнесли как историю о призраках, как его… паранормальное явление, вот.
– А причину смерти ребенка установили?
– Точно не знаю, но, кажется, по всему телу были ужасные раны и отверстия…
– Отверстия? Как от укусов?
– Точно. Как следы от зубов или клыков. Только вот у дерева-то зубов не бывает…
– Хотите сказать, это сделало дерево?
– А кто вообще на такое решится? Совсем маленький ребенок, пяти-шести лет. Для грабителя слишком мал, нападать на него незачем, да и мстить ему не за что…
– Хм…
– Да и убийство было слишком… грязным. Шея растерзана так, что голова вот-вот оторвалась бы, да прилипла к туловищу. Лицо изуродовано, все тело покрыто кровью…
Марико тихо застонала, отвернулась и отошла от нас на несколько шагов. Слегка наклонившись, она выглядела так, будто отчаянно боролась с тошнотой. Я думал было подойти и помочь ей, но жуткая история господина Токуямы так увлекла меня, что желание остаться и дослушать победило.
– Вся ее одежда была изорвана, сквозь дыры торчали потемневшие куски красного мяса. Было видно, что она мертва уже пару дней, ведь ее пальчики и внутренние органы кое-где как будто оплавились.
– Оплавились?
– Да.
– Почему так произошло?
– Потому что дерево уже успело их переварить.
– Дерево успело переварить?.. Иными словами, этот лавр пытался съесть девочку?
– Да, всё так. Но ему не удалось – ведь ее нашли раньше.
– Дерево, пожирающее людей? Это, должно быть, шутка?
– Ну, да, если рассудить здраво, то похоже на шутку, но ведь преступника так и не нашли… поэтому все хоть раз слышали эту историю.
Митараи скрестил руки на груди и вызывающе скривил губы.
– И как тогда лавр ест людей? Рта же у него нет, так ведь?
– Ну так ведь ствол дерева сверху немного приплюснут, и в том месте открывается пасть! – категорично заявил Токуяма, будто видел все своими глазами.
– И это его рот? – шутливым тоном переспросил Митараи. Должно быть, ему на ум пришла какая-то идея. Он понял, что сидевший на крыше дома Фудзинами господин Таку как раз мог видеть пасть камфорного лавра перед смертью!
– Всё так! А вокруг этого рта – похожий на зубы зигзаг, и на нем было много крови!
Мой друг бросил на меня недоверчивый взгляд. Мужчина продолжил:
– У этого дерева несколько таких отверстий в стволе.
– И сколько же?
– Ну, не так много, но два точно есть. Помню, как в детстве дети заглядывали туда. Но они так высоко, что нужно сперва забраться повыше… жуть как страшно! Прикладываешь ухо к дыре – и слышишь стоны душ, съеденных деревом! Я боялся, но уже в старших классах… послушал, а потом заглянул внутрь…
– И что произошло? – спросил Митараи.
– Ох, давно это было, никто уж и не поверит…
– И все же?
– Я правда их слышал! Крики множества людей, словно застрявших внутри дерева! Прямо там, в его омерзительных внутренностях…
Я и Митараи молчали.
– Мне часто это снилось. Что же это было такое?.. Но нет, ни за что повторять не буду, хоть и жутко интересно, что же это все-таки было… – не глядя на нас, продолжил господин Токуяма, скривив губы.
– Действительно, это очень необычный камфорный лавр. Редкое дерево! – сказал Митараи.
– Об этом лавре есть еще одна легенда. Говорят, это переродившийся великан.
– Великан?
– Да. Говорят, что давным-давно на эти земли пришел один из древних монстров и поселился на холме под этим деревом.
– Поэтому оно и ест людей?
– Да, поэтому и ест.
– Но как дерево может повесить человеческого ребенка?
– Да вот так, между ветками…
– То есть ветки – как бесчисленные руки? Или щупальца…
– Да. Венерины мухоловки ведь едят мух – ловят их, поливают пищеварительными соками, растворяют и едят…
– Одно дело – мухи да сороконожки, и совсем другое – человеческий ребенок.
– Так ведь если есть мухоловка для насекомых, то и ребенка можно точно так же поймать и съесть…
– Кхм… То есть тело девочки застряло между ветками?
– Как я слышал, некоторые ветки были мягкие, как лианы, обвившие тело ребенка и поднявшие его высоко-высоко…
– Хм…
Рассказ владельца магазина игрушек действительно удивил Митараи. Он отвернулся, скрестив руки и задумавшись.
– Кто первым обнаружил девочку?
– Местные хозяюшки, вышедшие за покупками.
– …вышедшие за покупками. Действительно? – Митараи внимательно изучал худое лицо господина Токуямы. – Разве это не местный фольклор?
– Нет, все это знают! В детстве я много раз слышал эту историю.
– В каком году это произошло?
– В сорок первом году, в год моего рождения.
– В сорок первом открылся Тихоокеанский фронт[203].
– Да, как раз перед Пёрл-Харбором[204] в декабре того же года. Кажется, все случилось осенью. А я родился летом, за месяц-два до этого.
– Осень сорок первого года… В то время на холме ни бани, ни стоянки не было…
– Да, именно. И школы Пэйна еще не было, ее построили уже после войны. Значит, тогда здесь был стекольный завод.
– Остались ли на холме постройки того времени?
– Только камфорный лавр да старый дом Фудзинами. Остальное перестроили.
– Что ж, это весьма странная история.
