про её русскую бабушку, не поздоровится всем, и мне в том числе.
— И что прикажешь говорить Штейнбреннеру, когда он узнает? — я в отличие от неё не могу так вдохновлённо слагать легенды. — А он по-любому узнает.
— Я найду, что ему ответить, — Эрин поморщилась и как-то растерянно посмотрела на меня. — А вот как сказать, что я не выполнила его задание?
— Что значит, не выполнила? — я почувствовал новую беду.
— Я не смогла допросить её, потому что девушка была уже мертва, — Эрин устало потёрла виски.
— Ты уверена?
— Уверена.
Час от часа не легче. Штейнбреннер будет в ярости, ведь он рассчитывал дожать эту девчонку. И вообще получается некрасивая история и опять почему-то связанная с Эрин.
— Герр обер-лейтенант, надеюсь, хотя бы вы объясните мне, что за чертовщина происходит?
А вот и штурмбаннфюрер. Лёгок на помине. И очень зол, судя по тому, что я уже не «Вильгельм».
— Где ваш мальчишка, который был в карауле?
— Я как раз разбираюсь в том, что произошло. Его сейчас приведут.
Я отправил Кребса, чтобы он привел Хольмана, и вкратце обрисовал ситуацию. Штейнбреннер всё больше мрачнел, и то ли потому что я в любой момент боялся, что раскроется давний обман, то ли потому что опять смутно подозревал Эрин, казалось, что он буквально прожигает нас обоих взглядом.
— Для начала успокойтесь, — заметив как её пальцы слегка дрожат, он немного оттаял, плеснув в стакан немного коньяка, протянул ей. — Вам придётся ответить ещё на несколько вопросов.
Кребс привёл Хольмана. Тот, увидев меня, тут же зачастил.
— Герр обер-лейтенант, что бы эта девка ни говорила, она лжёт, она предательница, поверьте…
— Предательница говоришь? — мягко переспросил Штейнбреннер, подходя к нему ближе. — Это серьёзное обвинение, мой мальчик, и мы внимательно всё выслушаем. Ведь у тебя наверняка имеются веские доказательства её вины?
Хольман перевёл взгляд на меня и с готовностью подтвердил:
— Разве то, что её якобы отец заявил, что не знает никакой Эрин Майер, не является доказательством?
— Эрин, что вы скажете на это? — обернулся Штейнбреннер.
— Я сразу сказала, что это ошибка, Майер довольно распространённая фамилия, — она говорила вполне разумные вещи спокойно-уверенным тоном.
Общий обман делал нас соучастниками, так что я мысленно скрестил пальцы, чтобы у неё получилось убедить проницательного штурмбаннфюрера в своей невиновности.
— Да какая там ошибка? — выкрикнул Хольман. — Отец постоянно видит его на партийных собраниях, кроме того он живёт по соседству.
— Ты что-то путаешь, — серьёзно ответила Эрин и обезоруживающе улыбнулась Штейнбреннеру. — Мой отец конечно состоит в партии, но его основная деятельность сосредоточена на разработке новых сплавов для наших танков. Он недавно получил должность директора сталелитейного завода. Кроме того, разве я говорила, что живу в Берлине? У родителей чудесный дом в пригороде Мюнхена. Надеюсь когда-нибудь вы почтите нас своим присутствием. Папа будет очень рад познакомиться с вами.
Вот почему я всегда настороженно к ней относился. Если бы не знал, что это ложь, я бы тоже сейчас как Штейнбреннер развесил уши и благосклонно кивал, слушая эти бесхитростные речи.
— Ты лжёшь! — завопил Хольман.
— Я понимаю, как тебя задел мой отказ, — Эрин сокрушённо покачала головой. — Но постыдился бы повторять такую клевету перед командирами.
— Вы вот так возьмёте и поверите ей? — Хольман в отчаянии посмотрел на меня.
— А скажи-ка мне ещё вот что. Если у тебя возникли подозрения в благонадёжности фройляйн Майер, почему ты сразу не пришёл ни к обер-лейтенанту, ни ко мне? — спросил Штейнбреннер.
— Я бы конечно всё вам рассказал, — промямлил он. — Хотел… хотел немного…
— Так и говори, что думал не головой, а немного другим местом, — презрительно усмехнулся Штейнбреннер. — И тебе не пришло в голову, что ты не имел полномочий предлагать ей какие-либо сделки? Окажись она действительно предательницей, она бы запросто успела тебя застрелить и скрыться, но об этом ты конечно же не думал, да? — Штейнбреннер посмотрел на него с брезгливостью. — Впрочем, этого и следовало ожидать. Насколько я знаю, из академии тебя исключили из-за скандала, связанного с горничной.
— Я не знал, что у неё есть жених, — дрожащим голосом стал оправдываться Хольман. — А когда он подловил меня, нужно было дать себя избить?
— А то, что в Академии запрещены подобные развлечения, для тебя не указ?
— Я… готов принести извинения фройляйн Майер, — до мальчишки наконец-то дошло, что простым выговором он не отделается. — Свяжитесь с моим отцом… он…
— Я прекрасно знаю, кто он, — отрезал Штейнбреннер. — А теперь ответь мне ещё на один вопрос и учти, мальчик, от этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Ты имеешь отношение к смерти этой русской?
— Ну, так неудивительно, что она подохла после пыток, — запальчиво ответил Хольман.
— Я прекрасно знаю, как надо допрашивать, чтобы человек оставался живым, пока это нужно для дела.
— Это всё она! — Хольман неожиданно развернулся, кивая на Эрин. — Строит из себя чистоплюйку, а сама довольно долго проторчала в сарае.
— Прекрати молоть чушь! — не выдержал я. — Эрин чуть ли в обморок не падает при виде пыток, а ты хочешь, чтобы мы поверили, что она убила эту девчонку?
— Это действительно нелепо звучит, — Эрин спокойно встретила пристальный взгляд Штейнбреннера. — Зачем бы я стала это делать?
— Расскажите ещё раз, как всё было, — попросил он.
— Я должна была втереться в доверие к этой девушке и решила для начала немного помочь, — медленно стала рассказывать Эрин. — Попросила Хольмана принести для неё воды, он ответил, что уже напоил её…
— Это неправда! — снова закричал он. — Ты просто зашла к ней и всё!
— Неправда? Может, это я окатила её водой вместо того, чтобы дать напиться? Как я уже говорила, я испугалась, когда поняла, что она не реагирует, пощупала пульс и, убедившись, что она мертва, вышла. Ну, а что было потом… вы знаете…
Эрин отвернулась, вполне убедительно всхлипнув. Действительно плачет? Как бы там ни было, Хольман действительно едва не изнасиловал её.
— Так ты заходил в сарай или нет? — Штейнбреннер отбросил мягкий тон, продавливая мальчишку испытывающим взглядом.
