адреналина в их тела. Так мясо мягче. И это никто не осуждает.
Так и с Дрюней. Возможно, он хочет, чтобы тела салаг сочились адреналином. И возможно, именно благодаря такой жестокой процедуры они и проходят успешно мутацию?
Очередная вспышка зелёного света прервала мои рассуждения, осветив знакомый мне предмет. Словно отстранившись от всей суеты на груде железных мечей лежал шлем. Покосившаяся маска взирала на нас с Дрюней через пустые колодца. Сам шлем, чья основа была некогда головой Дрюни был расколот точным ударом в левый висок. От полного разрушения его сдерживали сплетённые в кольца кабаньи волоски, подвергшимся той же мутации, что и мой Друг. Бьюсь об заклад, что именно мой друг и стал прародителем всех этих уродцев, что комфортно обитают в местных землях.
— Вначале я не придал значения твоему желанию заполучить эту маску. А сейчас мне даже любопытно. Она так же рассыплется в пепел от малейшего прикосновения?
Мне тоже было интересно, но я почему-то знал, что этому не бывать.
Дрюня разрешил подойти мне к стальной куче и взять шлем.
— Будь с ним нежен! — крикнул он мне в спину, чуть я коснулся окаменевшей кожи.
Шлем был лёгким и, несмотря на сильные повреждения, держал форму, даже когда я его сдавил. Вот она. Я проделал долгий путь и вот моя финальная ленточка. Я боялся прикоснуться к маске, но мне пришлось. В голове витали сотни вопросов, ответы на которые необходимо заполучить немедленно.
Я чуть касаюсь лба и веду палец между глаз. Маска не рассыпалась. Волнение было настолько высоко, что моё дыхание прерывалось, в вот пот… на лбу не было ни капли пота. Перехватываю её двумя руками. Всеми пальцами вжимаюсь в кусок застывшей крови, что мне так услужливо подарила одна сука, осмелившаяся назвать меня паразитом. И ничего.
Я верил, что смогу хоть что-то уловить. Услышать. Или почувствовать.
Ничего. Прямо как с той маской, только эта всё еще у меня в руках и не собирается рассыпаться в пыль.
Есть еще одна идея.
На моей ладони появился маленький бугорок, из которого я быстро вырастил себе лезвие кинжала. Своё новое оружие я крепко обхватил пальцами. И принялся отделять маску от головы. Лезвие без особого труда срезало волосяные колечки, чем привлекло внимание моего Другана.
— Что ты делаешь? — спросил Дрюня, встав позади меня.
— Убираю лишнее.
Когда последнее кольцо лопнуло, стянутая кожа с прошлого черепа Дрюни рухнула на пол. В руках у меня осталась моя вещь. Моя маска. Не раздумывая, я приложил её к лицу.
Ничего не произошло. Я чувствовал обитающие внутри кровяные клетки, но они словно были отчуждены от меня. Я чувствовал их поверхностно, внутрь заглянуть возможности у меня не было.
— И ради этой примерки такой цирк с конями? — спросил Дрюня.
— С её помощью я найду одного человека.
— Для чего?
— Чтобы убить.
— Меня пугает твой настрой! Ты собрался убивать? Опасный ты человек, Червяк. Я безумно рад, что ты находишься рядом со мной.
— Ты отпустишь меня?
— Ты видишь на своих руках наручники? — он нарочито наклонился к моим руках и принялся их разглядывать. — Я нет! Да и перемещаешься ты без каких-либо препятствий. Тебя здесь никто не держит. Ты свободен.
Я не верил своим ушам. После всего, что мы ему причинили: напали средь ночи, убили в лесу его, как он любит выражаться «Детей», он отпускает меня в свободное плаванье. Дружба? Или еще что-то? Плевать. Я заполучил своё.
Боясь вновь потерять маску, мне захотелось разместить её на своём теле так, чтобы даже взрывом её невозможно было оторвать. Можно прибить гвоздями. Привязать нитками. Вырвать огромный кусок доспеха со спины и подложить маску под заново формирующийся доспех. Долго придумывать не пришлось, мой новый организм вновь удивил меня. В области живота твёрдые квадратики запёкшейся крови вдруг стали густыми и тягучими, как расплавленный огнём пластилин. Я прикладываю маску к животу лицом наружу. Густая кровь обволакивает инородный предмет, залезает на кромку, заполняет пустые глазницы, вытекает из прорези для губ и в один миг застывает. Теперь моя маска — часть меня. Часть моего доспеха. Тут даже отбойный молоток не поможет. Что для неё удар меча? Меч…
— Я бы хотел забрать свой меч.
Дрюня отреагировал на мою просьбу спокойно. Мы вернулись в комнату с ужасной кроватью, на которой мне пришлось очнуться после смертельного укола лезвием в мою грудь. Меч и перепачканное кровью тряпьё, в которые я был одет, лежали рядом, между койками.
— Любопытная вещица, — сказал Дрюня, рассматривая мой меч.
Своими уродливыми пальцами он схватился за отрубленное запястье, служившее гардой, и принялся крутить меч возле своего носа. После чего иронично спросил:
— Там еще такие есть?
— Увы.
— Как жаль, — ладонь ловко крутила в воздухе меч. — Какой лёгкий. Но слишком длинный. Такая модель мне не подходит.
Дрюня дважды рассёк воздух перед собой, после чего ударил лезвием в пол. Глухой стук отчеканился по всей пещере. По правде говоря — я напрягся. Видеть, как это орудие превращается в пыль мне было бы болью. Но в коем то веке я испытал радость. Дрюня удивлённо ахнул. Его глаза пристально рассматривали лезвие, на котором после сокрушительного удара даже скола не появилось.
— Смею предположить, — сказал Дрюня, — владелец данной игрушки жив.
— И владелец моей маски тоже.
— Эти два загадочных владельца случайно не один и тот же человек?
— Нет.
Дрюня передал мне меч. Схватившись за рукоять, я особо не рассчитывал что-то почувствовать. Меч был выращен из немалой порции крови, но вся информация о владельце была надёжно заперта в неприступных кровяных тельцах. Жаль. Я надеялся получить хоть какую-то подсказку. Хоть что-то… хоть тоненькую ниточку, которая смогла бы дать мне направление.
В куче тряпья я отрыл кожаные ножны и повесил их на спину. Всунул в них меч. Мои движения ничего не сковывало, я был доволен. Но моё лицо не в силах скрыть моё внутреннее замешательство. В свете зленых вспышек газа Дрюня пристально смотрел в мои глаза, терпеливо дожидаясь от меня первого шага. Да, меня никто не держал. Я мог идти на все четыре стороны. Но я не знал куда идти.
Подготовиться к дороге — не самое сложное в жизни. Гораздо сложнее найти ту самую дорогу. Найти свой путь. И я обязательно его найду.
Но в начале мне
