– Есть, – жужжит Джулия Фридман.
– Отходи, – приказывает Лабин. – На сорок метров. Подальше ото дна.
– Привет, Аврил, – окликает Фридман.
– И тебе, – отвечает Хопкинсон.
– Вы настраивались на то крыло – там дети были?
– Да... Да, были.
– Хорошо, – жужжит Фридман, – Джин терпеть не мог детей.
Канал затихает.
Сперва ей кажется, что месть идет по плану. По миру прокатывается пульсация – глухой, почти субзвуковой импульс отдается в растворе, плоти и костях, – и, насколько ей известно, сотня, если не больше врагов обращается в кровавую кашу. Она не знает, сколько рифтеров погибло при первой стычке, но сейчас счет наверняка превзойден.
Она в давно знакомой среде, где это, кажется, ничего и не значит.
Даже второй взрыв – такой же приглушенный толчок, только мягче, более отдаленный – не сразу приводит ее в себя. Вторичных взрывов следовало ожидать – должны были лопнуть трубопроводы и кабели, каскадом повзлетать резервуары высокого давления – всякое могло быть. Дополнительный бонус своим, не более того.
Но нечто в глубине сознания подсказывает ей: со вторым взрывом что‑то не то; может, эхо не такое – словно ты качнул язык древнего церковного колокола, а услышал дребезжание бубенчика. И голоса, вернувшиеся после толчка, не торжествуют победу над гнусными ордами корпов, а полны сомнения и колебаний – даже вокодеры не могут этого скрыть.
– Что это за хрень была?
– Аврил? Вы там почувствовали?
– Аврил? Кто‑нибудь слышит... кто‑нибудь...
– Черт побери, Гардинер? Дэвид? Стэн? Кто‑ни...
– Гарсиа, ты... я не...
– Тут пусто. Я на месте, только тут ни хрена нет.
– Ты о чем?
– Все дно пузыря, его просто... похоже, снесло оба...
– Как – оба? Она заложила всего один заряд, и тот был...
– Кен? Кен! Где ты, черт бы тебя побрал?
– Лабин здесь.
Тишина в воде.
– Мы лишились медотсека. – Голос у него как ржавое железо.
– Что?..
– Как?..
– Заткнуться всем на хрен, – рычит в темноту Лабин. Снова молчание, почти полное. Кто‑то продолжает стонать‑скрежетать по открытым каналам.
– Очевидно, на пузыре остался нераспакованный заряд, – продолжает Лабин. – И детонировал он от того же сигнала, которым мы подорвали «Атлантиду». С этого момента и впредь – только узконаправленные импульсы. Иначе могут сдетонировать и другие. Всем...
– Говорит «Атлантида».
Слова раскатываются над морским дном, как Глас Божий, никакие помехи его не оскверняют. «Кен забыл вернуть блокаду, – соображает Кларк. – И начал орать на своих...»
«Кен теряет контроль...»
– Возможно, вы полагаете, что сила на вашей стороне, – продолжает голос, – но это не так. Даже если вы уничтожите наше убежище, вы обречены на смерть.
Кларк не узнает голоса. Странно. Звучит он властно.
– Вы инфицированы второй моделью. Вы все инфицированы. Вторая модель крайне заразна и не дает симптомов в течение нескольких недель инкубационного периода. Без лечения вы все погибнете в течение двух месяцев. У нас есть лекарство.
Мертвая тишина. Даже Грей не высовывается с «Я же говорила».
– Мы защитили все файлы и культуры от неавторизованного использования. Убив нас, вы убьете себя.
– Докажите, – требует Лабин.
– Обязательно. Только погодите минуту. А если вам не терпится, исполните свой трюк с чтением мыслей. Как вы там говорите? «Настройтесь». Мне рассказывали, что это обычно позволяет отличить правдивого человека от лжеца.
Никто не поправляет говорящего.
– Назовите свои условия, – произносит Лабин.
– Вам – нет. Мы будем вести переговоры только с Лени Кларк.
– Не исключено, что Лени Кларк погибла, – говорит Лабин. – Мы не можем связаться с ней со времени первого взрыва.
Наверняка он так не думает: она высоко над станцией, внутри у нее по‑прежнему тикает. Но Кларк помалкивает Пусть ведет игру по‑своему. Может, это его последний шанс.
– Это было бы очень плохо для всех нас, – сухо отвечает «Атлантида». – Поскольку предложение будет отозвано, если через полчаса она не явится к шестому шлюзу. Это все.
– Ловушка, – говорит Нолан.
– Эй, ты же сама говорила, что у них есть лекарство, – жужжит кто‑то. Кларк не различает голоса за вернувшимися помехами.
– Ну и что? – жужжит в ответ Грейс. – Я не верю, что они с нами поделятся, и уж точно не доверю дол‑ баной Лени Кларк быть моим послом. Как по‑вашему, от кого эти хрены узнали про «тонкую настройку»? За смерть всех наших благодарить надо ее.
Кларк улыбается про себя. «Ее заботит горстка людей. Всего‑то несколько жизней». Она чувствует, как пальцы сжимают рулевой рычаг. «Кальмар» мягко увлекает ее вперед, вода мягко толкает назад.
– Можно последовать их совету. «Настроиться» и проверить, врут или нет.
Кажется, это Гомес, но помехи становятся все сильнее, и в них теряются даже грубые интонации вокодер‑ ной речи.
Гудок в челюсти – и писк за ухом. Кто‑то вызывает по закрытому каналу. Возможно, Лабин. Он, как‑никак, король в тактике. Должен был вычислить, где ее искать. Остальные сейчас слишком заняты своими увечьями.
– И что это докажет? Что они собираются... – помехи – ...его нам? Черт, если у них и нет лекарства, они могли просто убедить своих, что оно есть, чтобы мы не...
Голос Нолан затихает.
Лабин говорит что‑то по открытому каналу. Гудки у нее в голове звучат назойливей – хотя это, конечно, невозможно, шипение помех глушит сигнал вызова наравне с остальными.
Опять Нолан:
– Отвали, Кен, зачем нам тебя слуша... ты... не сумел даже перехитри... долб... кор...
Помехи – чистые беспорядочные помехи. Внизу теплится свет. Шестой шлюз прямо по курсу, и все помехи на свете не помешали бы ей узнать ту, что ждет за люком.
Вина выдает. Их здесь всего двое, с настолько перекрученной совестью.
КРЕЩЕНИЕ
Роуэн распахивает люк, не дожидаясь, пока шлюз очистится. Морская вода бьется о щиколотки рифтерши.
Кларк сбрасывает ласты и шагает в люк. Костюм оставляет и выглядит обычной тенью, только расстегнула капан на лице. Роуэн отступает в сторону, освобождая ей проход. Кларк надежно пристегивает ласты на спину и осматривает спартанскую обстановку помещения. Скафандров не видно. Раньше здесь одна из переборок была увешана подводным снаряжением.
– Скольких вы потеряли? – тихо спрашивает она.
– Еще не знаем. Больше, чем их здесь было.
«Мелочь, – отмечает про себя Кларк. – Для нас обеих. Впрочем, война только началась».
– Я правда не знаю, – говорит Роуэн.
Здесь, в недалекой от вакуума сухопутной атмосфере, ясновидение не работает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
