зубы, чувствуя удары сорванца. — СШР, я просил тебя не делать так!
— Вставай! — упрямился тот, продолжая колотить мужчину.
Своими воплями и ругательствами, они и не заметили, как самая главная и любимая женщина в доме медленно открыла глаза. После пяти лет жизни в роли матери она стала реагировать на любой шум, когда как раньше Россия даже не обратила бы на это внимания.
— Что за крики в пять утра? — сонно потирала она глаза, приподнявшись на локтях.
— Ма! Уже утро! — наконец-то, слез с отца ребенок, подползая к россиянке. — Вставай!
— Золотце, даже солнышко еще спит, а ты уже встал. Рано. Иди обратно в кроватку.
— Не хочу! — стукнул мальчик рукой по одеялу. — Мне и РАФ в садик надо!
— Садик тоже спит. Возвращайся в свою спальню.
Собака, услышав вновь звуки в коридоре, громко залаяла, привлекая внимание семьи к еще одному маленькому человечку.
— Good morning, mommy, daddy.* — Вошел в спальню родителей РАФ, держа в руках плюшевого мишку, подаренного дедом Союзом.
— Утро доброго, мой маленький. — Улыбнулась женщина малышу. — СШР тебя разбудил?
— Никого я не будил! — возмутился старший, обратившись к матери. — РАФ сам встал раньше меня.
— Что ты там застыл у входа, РАФ? Иди сюда. — Позвал младшего Штаты, хлопая ладонью по матрасу.
Подбежав к кровати, РАФ вначале забросил на нее свою игрушку, а после и сам полез к родителям с помощью Фидо. Пес уж очень любил этих малышей.
— Ма, ну вставай! Мы же опоздаем! — продолжал СШР дергать Россию за край рукава ночнушки.
— Ковбой, еще пять утра! — проворчал американец, притягивая ребенка к себе. — Давай, топай в комнату!
— No, bad dad!* — противился отцу старший, пытаясь выбраться из его рук. — Мы опоздаем в садик.
Голова русской сильно разболелась от этого писка и ворчания. Да и младший сын еще совсем сонный. Сидит возле нее, крепко обняв своего плюшевого друга, и чуть ли не спит, то опуская, то резко поднимая голову.
— СШР, давай сделаем так. — Привлекла россиянка внимание ребенка. — Мы ляжем в кроватку и закроем ненадолго свои глазки. А потом все вместе встанем и пойдем собираться в садик. Хорошо?
Забыв о том, что его до сих пор прижимает к себе отец, мальчик радостно кивнул, полностью соглашаясь с предложением матери.
— А чтобы вы не тратили время, я вам разрешаю остаться с нами. Забирайтесь под одеяло.
— А можно? — устало спросил РАФ, широко зевая.
— Ложись спать, ковбой. — Немного подвинулся мужчина, позволяя детям забраться под одеяло.
— Ма! А можно я с собой ракету возьму? — внезапно спросил СШР, прижимаясь к матери.
— А тебе ее не сломают в садике? Как было с твоим Бэтменом. — Поинтересовалась Россия, погладив малыша по головке.
— Неа.
— Тогда можно. Рафик, а ты хочешь что-нибудь взять?
Но младший, как и его отец, уже давно спал, крепко обняв плюшевого мишку в тельняшке.
— Ма, он же проспит! Надо его разбудить. — Заволновался старший, подняв голову с подушки.
— СШР, о чем мы договаривались? — строго спросила его русская.
— Полежать с закрытыми глазами…
— А ты это сделал?
— No…*
Васильковые глаза россиянки могли приструнить любого неслуха, стоит только один раз на него взглянуть. Мальчик, под пристальным взглядом матери, натянул на себя одеяло и покорно закрыл глаза, уже предвкушая скорую поездку в садик. Ведь их обещал завезти сам США.
— РАФ! СШР! Завтрак на столе! — позвала двойняшек Россия, ставя им две тарелки каши и чашку кофе мужу на стол.
— Как обычно ты очень энергичная утром. — Улыбнулся Штаты, убирая газету в сторону.
— А иначе не выйдет с двумя детьми. — Усмехнулась она, чувствуя сильные руки мужа на своей талии. — Саш, давай потом. Не при детях.
— Where do you see them? * — хищно посмотрел на жену американец, забираясь руками под блузку.
— США, они могут спуститься в любую минуту.
И как только русская это произнесла, на весь дом раздался топот ножек, спешащих на зов матери. В одних синих колготках и серых водолазках, мальчики спешили на завтрак, стараясь перегнать друг друга.
— Старикан! Не трогай маму! — закричал СШР, заметив обнимающихся родителей.
— Кто это тут старикан?! — возмутился мужчина, еще крепче прижимая к себе россиянку.
Зная об огромной привязанности его сына к матери, он любил иногда позлить мальчика, демонстративно целуя или обнимая женщину. Тот же очень сильно злился, а после подбегал к России и всегда хватал ее за руку, пытаясь отобрать мать у США. Это чувство «собственничества» досталось малышу от его отца. Он не желал делить любимых людей ни с кем.
— Мама моя! Когда я вырасту, я на ней женюсь! — громко произнес СШР, потянув русскую за руку на себя.
— А не старовата ли она будет для тебя? — хитро улыбнулся Штаты, не выпуская жену из своих объятий.
— Это ты старый!
— Очко в пользу СШР, США. — Хихикнула россиянка, высвобождаясь из рук двух ее любимых мужчин. — Все. Дебаты закончились! Завтракайте и на выход! РАФ уже все съел, наверно, пока вы тут спорили. Да, малыш?
Однако мальчик неохотно водил ложкой по тарелке, не слыша, спора и вопроса своих родных.
— Рафик. Ты спишь на ходу, сынок. — Подошла к нему женщина и пододвинула тарелку. — Кушай.
— I do not want.* — Недовольно ответил младший, оставив ложку в тарелке.
— Что за капризы, ковбой? Мама старалась, готовила кашу. Чтобы съел все до дна. — Строго сказал американец, принимаясь за яичницу с беконом.
— Я не хочу! — уже громче произнес ребенок, удивляя своим поведением родителей и брата.
Он же обычно тихий и послушный, что же теперь не так?
— Будет тебе, США. Не хочет, пусть не ест. Голод не тетка, потом его в садике покормят. — Спокойно сказала Россия, гладя сына по голове. — РАФ, что случилось?
Но мальчик не хотел ничего отвечать, шмыгая носом, еле сдерживая слезы. Его никто не бил, никто не кричал. Не нравилось ей это настроение. Поддавшись своему чутью, она коснулась лба ладонью, а после губами.
— Иди сюда, РАФ. — Подняла русская ребенка на руки, нежно поглаживая его по спине. — США, позвони нашему педиатру, а потом завези Шурочку в сад. У Рафика температура.
— Заболел? — поднялся со своего места тот, а после быстро подошел к жене и сыну, желая потрогать его лоб. — Черт, РАФ. Что же такой слабенький, малыш?
— Саш, заедешь в аптеку по обратной дороге?
— Хорошо. Сейчас звонить Бреду?
— Да, будь добр. Чем раньше он приедет, тем будет лучше. — Поспешила к лестнице россиянка, унося ребенка наверх. — Что же ты раньше не сказал, что тебе плохо, РАФ? Ты же знаешь, что мама о тебе
