Когда Имперские Белые и Канцлер покинули залу, с Марой и Джастином остался только Аракаси. Госпожа еще раз подивилась его необычайной способности принимать любые обличья, от доблестного воина до шелудивого нищего. Всеми своими достижениями она была так или иначе обязана ему.
— Остается лишь одна незанятая должность, — произнесла она с еле заметной улыбкой. — Не согласишься ли ты принять мантию первого советника Императора? Не думаю, что найдется в Империи другой человек, способный принимать решения и действовать достаточно быстро, чтобы удерживать Джастина от обычных проделок.
Аракаси улыбнулся с редкой для него непосредственностью:
— А что думает по этому поводу сам Джастин?
У мальчика вытянулось лицо.
— Он думает, что вольготной жизни придет конец, — со смехом заключила Мара. — Что и требуется для пользы дела. Ты принимаешь это предложение, Аракаси?
— Почту за честь, — торжественно произнес Аракаси и, не сдержав восторга, добавил:
— Более того, почту за счастье.
— Тогда готовься завтра с утра приступить к своим обязанностям. А сегодняшний вечер принадлежит тебе; навести свою избранницу Камлио.
Аракаси изогнул бровь — этого выражения никто до сих пор у него не видел.
— Что такое? — осторожно спросила Мара. — Девушка отвергла твои ухаживания?
Теперь Аракаси выглядел озадаченным:
— Ничуть. Против ухаживаний она не возражает, но теперь ее главное требование — неукоснительное соблюдение приличий. У нее все такой же переменчивый нрав, но в ней не осталось и следа от той ожесточенной недотроги, которую ты брала с собою в Турил. — Он недоуменно покачал головой. — Камлио поняла свою истинную цену; может статься, она еще сочтет, что я ей не гожусь.
— Годишься, — заверила его Мара. — Я же вижу. Не сомневайся.
Тут она пристально всмотрелась в лицо человека, чьи мысли всегда открывали ей путь к новым вершинам.
— У тебя есть какая-то просьба, — догадалась она.
Аракаси, вопреки обыкновению, не прятал свою озабоченность:
— Да, это так.
— Говори же, — поторопила Мара. — Если это в моей власти, считай, что твоя просьба уже выполнена.
Обладатель неприметного балахона с зеленоватой каймой, который вскоре предстояло сменить на белозолотые цвета императорского дома, смущенно улыбнулся:
— Я бы просил тебя направить Камлио на службу к Изашани Ксакатекас.
Мара рассмеялась.
— Блестяще! — воскликнула она, успокоившись. — Как я не сообразила? Никто
— ни один мужчина, ни одна женщина — не может устоять перед обаянием вдовствующей госпожи Ксакатекас. Камлио будет у нее хорошо, а ты получишь безупречно воспитанную жену.
Аракаси сверкнул глазами:
— Она еще будет составлять хитроумные комбинации, не уступающие моим!
Мара жестом показала, что он свободен.
— Чтобы держать себя в форме, человеку твоего склада необходима умная жена, — дружески поддразнила она. — А теперь ступай и сообщи госпоже Изашани, что она должна сосватать самую непростую пару во всей Империи. Я убеждена, ей будет только приятно оказать нам такую услугу.
— Зачем это? — требовательно поинтересовался Джастин после того, как Аракаси, отвесив изящный поклон, по своему обыкновению неслышно удалился. — Разве все женщины развлекаются подобным способом?
Хозяйка Империи вздохнула и с любовью посмотрела на сына, чья искренность могла смутить кого угодно.
— А ты наведайся на досуге в гарем своего предшественника и увидишь своими глазами, — предложила она, но, заметив излишний интерес в озорных глазах сына, торопливо добавила:
— Впрочем, с этой частью твоего образования можно повременить. Ты еще слишком молод и вдобавок похож на своего отца. Не стоит тебе в столь раннем возрасте смущать покой женщин-соперниц.
— В каком смысле? — не понял Джастин.
— Когда ты повзрослеешь, я перестану быть твоим регентом, — мягко улыбнулась Мара. — Вот тогда и увидишь все своими глазами.
***
Уединенный тенистый сад украшали цветники и фонтаны. Мара бродила по тропинкам, наслаждаясь тишиной. Рядом шагал Хокану; он то заводил разговор, то снова умолкал.
— Я буду скучать, — сказал он, коснувшись больной темы.
— Я тоже, — быстро отозвалась Мара, боясь потерять голос. — И так сильно, что не выразить словами.
Хокану мужественно улыбнулся, скрывая печаль:
— Ты дала обильную пищу для сплетен. Теперь госпоже Изашани будет чем себя занять. Она примется строчить письма, и кто знает, когда у нее дойдут руки меня просватать.
Мара попыталась улыбнуться его шутке:
— Любая женщина могла бы только мечтать о таком муже. Ты дарил мне любовь, не ставя условий. Ты ни в чем мне не препятствовал.
— Посмотрел бы я на того человека, который вздумал тебе воспрепятствовать, — усмехнулся Хокану.
За этими словами таилась глубоко спрятанная злость на Джиро и подосланного им убийцу. Если бы не смертоносный яд, ничто не смогло бы разлучить Хокану с женщиной, равной ему по силе духа.
Мара сорвала белый цветок, который Хокану осторожно взял у нее из рук. По старой привычке он воткнул стебелек ей в волосы и среди черных прядей заметил серебристые нити, повторяющие цвет лепестков.
— Ты подарил мне чудесную дочь, которая станет моей наследницей, — сказала Мара. — Когда-нибудь у нее появятся братья — твои сыновья.
Хокану оставалось только молча кивнуть. Прошло немало времени, прежде чем он заговорил:
— Есть некое благородное изящество в том, что твой титул унаследует Касума. — В его голосе смешались радость и горечь. — Наша с тобою дочь. Мой отец был бы счастлив узнать, что наши дети станут во главе сразу двух великих династий.
— Он счастлив, — возвестил чей-то голос.
Хокану и Мара в недоумении обернулись. Перед ними согнулся в поклоне Фумита, облаченный в загадочное черное одеяние.
— Тебе не дано знать всю меру его счастья… сын мой. — Никто не заставлял его вслух объявлять об этом родстве, однако он с радостью сделал признание, которое стало возможным только благодаря новому статусу Ассамблеи. Лицо мага осветилось ослепительной улыбкой. — Госпожа Мара, считай себя моей дочерью. — Потом его лицо сделалось бесстрастно-серьезным в преддверии официального заявления. — Я уполномочен известить великую Хозяйку, что Ассамблея провела голосование. Решение было нелегким, однако маги уступили ее требованиям. Отныне наше сословие будет жить по новому закону, введенному Императором Джастином.
Мара уважительно склонила голову. Она подозревала, что Фумита исчезнет быстро и незаметно, как он всегда поступал, закончив дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
