Хорнблауэр должен был что-то сказать: пришлось быстро сочинять незначащие слова, которые не прозвучали бы критикой адмирала со стороны младшего офицера.
– Вполне возможно, сэр, – сказал он.
Ясно было одно: как только британская публика узнает о битве при Финистерре, поднимется шквал возмущения. При Кампердауне, при Абукирке, при Копенгагене английский флот полностью уничтожал противника. Обывателей не удовлетворит простая стычка, особенно сейчас, когда Бонапарт готов переправить через Ла-Манш целую армию и судьба Англии зависит от надежности ее флотов. Возможно, Кальдера, как в свое время Бинга, обвинят в недостатке рвения. Страну ждет политический скандал.
Отсюда вытекала следующая мысль: политический скандал сметет правительство, включая первого лорда и, может быть, даже секретарей. Через месяц его теперешний собеседник может оказаться в отставке и с несмываемым пятном на репутации. Хорнблауэр внезапно почувствовал сильнейшее желание уйти отсюда как можно скорее. Ему отчаянно хотелось есть, а еще сильнее – спать. По счастью, тут отворилась дверь и вошел Дорси.
При виде Барроу тот замер.
– Секретарь у их сиятельств, – объяснил Барроу. – Что там у вас, Дорси?
– Я вскрыл депешу, захваченную капитаном Хорнблауэром, сэр. Она… она очень важна, сэр.
Дорси мельком покосился на Хорнблауэра.
– Думаю, капитан Хорнблауэр вправе увидеть результаты своих трудов, – сказал Барроу.
Дорси, успокоившись, шагнул вперед и выложил на стол депешу и поднос, на котором лежали несколько дисков белого воска.
– Я сделал слепки с печатей, – объяснил Дорси. – По два с каждой. Резчик из Чипсайда изготовит по ним печати, которые сам Бони не отличит от собственных. Сами оригиналы я снял, не сильно повредив, – методом горячего ножа, сэр.
– Превосходно, – сказал Барроу, разглядывая результаты. – Так, значит, это новые печати новой империи?
– О да, сэр. Но депеша! Это главный трофей! Смотрите сюда, сэр! И сюда!
Дорси старческим пальцем взволнованно ткнул в бумагу. Под страницей, заполненной абзацами каллиграфического текста, стояла размашистая подпись. Ее чиркнули небрежным движением, так что на бумаге остались брызги чернил. Хорнблауэр еле-еле разобрал первые три буквы: «Нап», дальше шла изломанная черта и росчерк.
– Это первая такая подпись, попавшая нам в руки, сэр, – объяснил Дорси.
– Вы хотите сказать, прежде он подписывался «Н. Бонапарт»? – спросил Хорнблауэр.
– Просто «Бонапарт», – сказал Дорси. – У нас сотни, тысячи образцов той подписи, а такой раньше не было.
– И все-таки он еще не вполне вошел в роль императора, – заметил Барроу, изучая депешу. – Называет себя «я», а не «мы». Смотрите, вот здесь и здесь.
– Я уверен, сэр, что вы правы, – сказал Дорси, – хотя сам французского не знаю. А вот еще кое-что новое. Вот. И вот.
В верхней части листа значилось: «Palais des Tuileries» и «Cabinet Imperial».
– Это новое? – спросил Барроу.
– О да, сэр. До сих пор он не называл Тюильри дворцом, а тут стояло «канцелярия первого консула».
– Интересно, о чем говорится в депеше? – вмешался Хорнблауэр. Дорси и Барроу говорили только о внешнем, словно люди, которые судят о книге по переплету, а не по тому, что в ней написано. Он взял у Дорси депешу и начал читать.
– Вы знаете французский, сэр? – спросил Барроу.
– Да, – ответил Хорнблауэр немного рассеянно. Прежде ему не доводилось читать писем императора.
«Господин генерал Лористон», – начиналось письмо. В первом абзаце упоминались инструкции, отданные ранее военным и флотским министерством; во втором – речь шла об относительном старшинстве генерала Лористона и некоторых других офицеров. Третий – больше напоминал пламенный призыв:
«Поднимите мои стяги над этим прекрасным континентом, а если британцы вас атакуют и вы будете терпеть неудачи, помните три правила: деятельность, сосредоточение сил и твердая решимость умереть со славою. Таковы великие принципы войны, давшие мне победу во всех моих кампаниях. Смерть – ничто; жить бесславным и побежденным – значит умирать ежедневно. Не тревожьтесь о своей семье, думайте лишь о тех, кого ваше завоевание присоединит к моей».
– Сдается, дела там плохи, – заметил Хорнблауэр. – Бони велит ему держаться до последнего.
– И не обещает подкрепления, – согласился Барроу. – Скорее наоборот. А жаль.
Чтобы отправить подкрепление в Вест-Индию, Бонапарту пришлось бы рискнуть частью своего флота.
– Бони прежде нужна победа здесь, – предположил Хорнблауэр.
– Да.
Хорнблауэр увидел, как его собственная горькая усмешка повторилась на лице Барроу. Победа Бонапарта в европейских водах означает завоевание Англии, а за нею неизбежно падут Ост- и Вест-Индия, Канада и Капская колония – изменится судьба всего человеческого рода.
– Но это… – Барроу взмахнул депешей, – может сыграть свою роль.
Хорнблауэр, понимавший ценность отрицательной информации, кивнул. И тут в кабинет снова вошел Марсден, неся стопку бумаг.
– А, вы здесь, Дорси? Это его величеству в Виндзор. Проследите, чтобы курьер выехал не позже чем через пятнадцать минут. Это передать телеграфом в Плимут. Это в Портсмут. Отдайте писарям, пусть приступят немедленно.
Любопытно было наблюдать Марсдена за работой: в его голосе не чувствовалось и тени волнения, а фразы хоть и следовали одна за другой без паузы, звучали четко, раздельно, сухо. Бумаги, возможно – да почти наверняка, – были чрезвычайно важны, однако Марсден вел себя так, будто раздает пустые листы на ничего не значащей церемонии. Поворачиваясь к Барроу, он скользнул по Хорнблауэру холодным взглядом, не дав тому возможности откланяться.
– Больше известий никаких, мистер Барроу?
– Никаких, мистер Марсден.
– Подтверждение из Плимута доставят не раньше восьми часов завтрашнего утра, –
