Читаем без скачивания Фэнтези-2016: Стрела, монета, искра - Роман Суржиков

- Мне нужно перо, бумага и чернила, сударь, - попросила Мира.

- Несомненно, юная леди! - расплылся в улыбке старик. - Именно за этим и приходят к Джерому. Перо, бумага, чернила и, смею добавить, рука, что водит пером. Ведь известный факт: перо не станет скользить по листу само, ему непременно потребуется человеческая помощь. Итак, милая леди, любезный лорд, какие слова вы хотите доверить бумаге? Возможно, стихотворение, что милорд посвятил миледи и теперь желает увековечить на листе?

- Нет, сударь, - отрезала Мира. - Мне требуется...

- Постойте-постойте, - прервал ее старик. - Велеречивый Джером догадался, в чем дело! Молодые господа решили обручиться и не знают, как сообщить об этом строгим родителям миледи! Письмо отцу с покаяниями и просьбой благословения - вот что вы желаете сочинить, верно? Доверьтесь Джерому! Вы представить не можете, сколь велик и богат мой опыт в сложении подобных писем! Ваше дело, смею заметить, теперь в руках истинного мастера!

- Я все напишу сама, - отчеканила девушка. - Плачу агатку за конверт, лист бумаги и пару капель чернил.

Старик присвистнул и умолк, будто рот зашили. Выложил перед Мирой письменные принадлежности. Обещанная агатка щелкнула о прилавок.

- Отвернитесь, - потребовала Мира.

Старик показал спину. Его затылок украшала тонкая седая косичка.

Зашуршало перо, Мира быстро набросала три строки. Подумав, добавила четвертую. Промокнула лист, свернула и сложила в конверт, запечатала. Сунула в руки Итану:

- Это чрезвычайно важно. Как можно скорее отнесите это Марку Ворону. Сможете?

- Конечно, миледи. В...все, что угодно.

- От этого зависит очень, очень многое. Понимаете?

- Да, миледи. Непременно.

Итан рванулся исполнять поручение. Мира задержала его:

- Постойте... Там, в галерее под трибунами, вы что-то сказали. Простите меня, я слушала не слишком внимательно. Прошу вас, напомните: о чем вы говорили?

- Да... э... - Итан опустил взгляд, - миледи, ничего важного... так, о чепухе.

Он убежал, держа в руке конверт.

Монета

1 июля 1774 года от Сошествия Праматерей

окрестности Лабелина

Хармон Паула Роджер оставил свой обоз между пригорками, где свита ожидала его и в ночь спасения из темницы. На развалины крепости отправились впятером: Хармона сопровождали все трое охранников, а также Вихорь, наряженный в камзол Лабелиновской гвардии и опоясанный мечом. Крестьянин был так озадачен своим перевоплощением в бойца, что выражение растерянности не сходило с его физиономии все утро. Впрочем, растерянность лучше страха. Остальные Хармоновы воины держались молодцом. Доксет был бодр и весел, чему явно поспособствовала выпитая для храбрости чарка ханти. Снайп угрюмо помалкивал - ровно так же, как и всегда, а значит, предстоящая опасность не выбила его из колеи. Что касается Джоакина, то этот молодчик даже наслаждался ситуацией. Маска нахального аристократа настолько шла ему, что Джоакин и не думал ее снимать. Говорил он сквозь зубы, с презрением выцеживая слова, подбородок держал задранным, а губы - поджатыми, словно находиться рядом с торгашеским отребьем было ему до глубины души противно. Когда Хармон одернул его и предложил сделать лицо попроще, Джоакин резонно возразил:

- Не хочу отвыкать от роли. Вот вернем товар - тогда уж вернусь...

В последних словах мелькнул оттенок печали.

А вот Хармон никак не мог похвастаться самообладанием. Предстоящая встреча с тюремщиками заставляла его руки дрожать, а колени - подгибаться. Говорил он мало и сбивчиво, путался в словах, с трудом соображал. Он позабыл о том, что должен преобразиться перед встречей. Хорошо, Джоакин напомнил:

- Хозяин, в письме аббату значилось, что герцог добыл у вас сведения пытками. Надо бы вас привести в надлежащий вид.

- Я и так немногим лучше скелета... - буркнул Хармон.

- Этого мало. Таким вы были уже после темницы.

Джоакин настоял, чтобы торговец переоделся в самое старое рванье, какое было в багаже. Оглядел придирчиво, рванул за рукав и за ворот, добавив пару новых прорех. Потом, недолго думая, ударил Хармона кулаком в нос.

- Да ты совсем ошалел!.. - взревел торговец.

- Надо, чтобы поверили, - сообщил Джоакин и украсил глаз Хармона синяком, а затем и скулу.

Кровью, что текла из разбитых ноздрей, выпачкали рубаху и бороду торговца. На боку нарисовали устрашающих размеров кровоподтек, а чтобы он был виден, в надлежащем месте разорвали сорочку. Потом принялись за пальцы Хармона: обмотали кусочками ветоши, вымоченной в крови, подложив под нее вату. Создавалась видимость, будто ногти сорваны, а пальцы опухли.

- Все, все, достаточно! - взмолился Хармон.

- Пожалуй, что да... - неуверенно ответил Джоакин и пнул торговца в голень. - Это чтобы вы хромали. Так оно будет убедительней.

- Чтоб тебя трясучка взяла!..

Когда были готовы отправляться, Луиза и Полли пожелали мужчинам удачи. Луиза расцеловала мужа, Полли обняла Джоакина - тепло, но без особой страсти. Затем она подошла к Хармону, и тот едва не сделал глупость. Отвел девушку в сторону и сказал:

- Милая Полли, я вот хотел пару слов... - язык странным образом сплелся в узел. - Я о чем веду речь... Я очень рад, что ты с нами все это время. Ты нам как будто... луч света, вот.

- Благодарю за такие слова, хозяин. Мне тоже радостно с вами путешествовать, хотя дорога и вышла неспокойной.

Обращение "хозяин" почему-то покоробило его.

- Ты это... зови меня по имени, хорошо?

- Да, хозяин.

- И я еще вот что... - во рту пересохло. - Когда продадим товар, ты не хотела бы... прокатиться в столицу?.. понимаешь, поездом!

- Искровым поездом? В Фаунтерру?! - Полли всплеснула ладонями.

- Ну, да.

- Это великолепно! Конечно же, я не откажусь! Чудесная новость!

Она радостно обняла Хармона, и у того мигом потеплело на сердце, но тут Полли сказала:

- Хозяин, постойте, а как же товары, телеги, лошади? Разве можно погрузить телеги в поезд? Или мы товары повезем вагоном, а телеги останутся в Лабелине?

- Какие товары?.. - опешил Хармон. - Зачем?

- Ведь мы в столицу по торговым делам, верно? Или же мы там не будем продавать, а только покупать?

- Нет... - выдавил Хармон, - не по торговым...

- А по каким же?

- Ты меня чуточку не поняла... Я это... хотел сказать...

С полной ясностью он вдруг увидел себя глазами Полли. Тощий избитый мужлан в окровавленных лохмотьях. Сорок шестой его год весьма отчетливо проступает на изможденном лице. Глаза тревожные, мечущиеся; руки дрожат. Хармону даже не хватило чувства юмора, чтобы пошутить над собой. Он был жалок - на этом точка.