Читаем без скачивания Юбер аллес (бета-версия) - Юрий Нестеренко

Хитлер ничего в этом не понимал. Он вынес из орденской идеологии только одно - ненависть и отвращение к славянским народам и желание освободить просторы Востока от них, с целью последующей колонизации этих земель этническими дойчами. Нелепость подобных планов доказывали самые элементарные арифметические подсчёты. Более того, в угоду своим предрассудкам Хитлер отступил в славянском вопросе от данных расовой науки, объявив неарийцами целый ряд арийских народов, по всем объективным параметрам, начиная от языка и кончая генетикой, относящихся именно к арийцам. Всё это чуть было не привело к краху нашего наступления на Востоке, что сейчас признают даже официозные историки Райха. Забегая далеко вперёд, замечу: уже несколько десятилетий являясь обитателем одной из самых значительных в географическим и демографическом отношении славянских стран, я могу засвидетельствовать, что единственным способом нашего продвижения в этих пространствах является их постепенная духовная германизация. Увы! Современная Германия нуждается в том же самом, и едва ли не в большей мере, чем Россия! Во всяком случае, я могу засвидетельствовать, что даже российские фольксдойчи сохранили в себе гораздо больше от истинно-дойчского духа, чем развращённые и напыщенные берлинцы или мюнхенцы..."

Фридрих пролистал пару страниц, заполненных очередным выплеском стариковских эмоций.

"Несмотря на все усилия нашего Гроссмайстера, долгое время духовно окормлявшего Хитлера и бывшего для так называемого "фюрера немецкого народа" посохом и свечой, этот человек так и не сумел впитать в себя те глубокие учения, которые мы тщились ему преподать.

Здесь стоит сказать несколько слов о так называемой "проницательности" Хитлера. Известно, что в первые месяцы войны он действовал словно зрячий среди слепцов. Начиная войну с очередной европейской страной, он уже знал, когда наши воины вступят во вражескую столицу. Это нельзя было объяснить даже достижениями разведки. Однако, многое станет яснее, если вспомнить о давних связях Ордена с некими негласными структурами, существующими в Европе на протяжении столетий и оказывающими огромное влияние на реальную политику..."

Власов нажал на клавишу и перешёл на следующий дат. Он начинался так:

"...ложно понимание событий 10 мая 1941 года вполне естественно - для тех, кто не знает истинной их подоплёки. Прежде всего, это был не первый перелёт Гроссмайстера за линию фронта. Он вёл сложнейшие переговоры с британскими структурами, отчасти родственными Ордену и не воспринимающими возрождение Германии как нечто безусловно враждебное и опасное. Я не обладаю достоверной информацией о том, насколько Хитлер был осведомлён о его действиях - но почти уверен, что определённое представление о происходящем он имел. Тем ужаснее и нелепее было случившееся случившееся сразу после, когда Хитлер устами Гёббельса объявил нашего Гроссмайстера безумцем, "живущим в мире галлюцинаций". Несомненно, Хитлер лишь выжидал момента, чтобы избавиться от опостылевшей опёки с нашей стороны.

Не менее постыдной была и реакция нации, кичащейся своим спортивным духом..."

Власов пропустил несколько абзацев.

"...Впрочем, нужно признать, что Хитлер был ещё не так безнадёжен, как его ближайшее окружение. Оно производило самое гнетущее впечатление. В основном оно состояло из людей с интеллектом и кругозором мелких лавочников и было поражено рессентиментом самого отвратительного свойства. Достаточно вспомнить такие курьёзные фигуры, как Гёббельс или Химмлер. В наши дни трудно себе представить, что подобные люди когда-то обладали реальной властью.

Наши случайные союзники, увы, тоже немногим отличались от Хитлера и его людей. Это были благонамеренные, но вульгарные, плоские люди, лишённые масштаба - хотя, надо отдать им должное, неплохие солдаты. Роммель внушал искренне уважение всем, кто его знал. Однако был ли он глубоким мыслителем, проницающим судьбы Германии? Увы, нет. То же самое можно сказать и о руководителе Абвера Канарисе, который, несмотря на свою ловкость, недостаточно хорошо знал..."

Власов откинулся на стуле, переваривая накопившееся раздражение. От выспренних речей князя прямо-таки несло самой отвратительной разновидностью снобизма - а именно, снобизмом теоретика, удобно устроившегося в кресле перед грудой книг и судящего героев прошлого с позиции учёного всезнайки.

Фридрих напомнил себе, что князь в свои лучшие годы не брюзжал по поводу недостаточной внутренней культуры руководства Райха, а смело охотился за вражескими истребителями. Хотя вряд ли в кабине самолёта его посещали глубокие мысли о будущем мира... Власов некстати вспомнил о пикантном французском приключении князя, в котором начисто отсутствовали и величие, и даже масштаб - и огромным усилием воли вернул себя к чтению.

В листах опять зиял провал: следующая страница была двести восемьдесят девятой.

"... в сопровождении неизвестного мне майора. Разговор продолжался недолго. Мне сообщили радостную, как нам тогда казалось, новость: к нашему делу присоединился генерал Манштайн. Это означало, что Генштаб наш целиком, и можно более не опасаться за успех предприятия.

Как обычно бывает, за хорошей новостью последовала плохая: в наших рядах начались трения. Гудериан, всё ещё не оправившийся от скандала 23 августа, когда Хитлер позволил себе публично его унизить, настаивал на немедленном выступлении. Канарис колебался, в своём очередном письме - как всегда, запаздывающем - советовал более тщательно проработать ситуацию, чтобы исключить неприятные неожиданности. Знали бы мы тогда, что нас ждёт буквально через несколько дней!

Здесь стоит сказать несколько слов о наших первоначальных планах. Планировалось уничтожить Хитлера, Бормана и Хейдриха, а также ещё несколько фигур, которые казались нам опасными. Остальных планировалось арестовать и разбираться с ними по мере выяснения их доли вины перед народом и Райхом. На устранении Хейдриха особо настаивал Орден. Впрочем, к Хитлеру, как к предателю наших идеалов, это относилось в той же мере: он должен был умереть.

Что касается системы власти, то планировалось ввести систему временного управления, где три главных вдохновителя заговора будут решать текущие задачи - прежде всего, военные - под эгидой и духовным водительством истинных интеллектуалов, способных взять в свои руки будущее страны в целом. Формально же место первого лица предназначалось официальному преемнику Хитлера, председателю совета по обороне, райхсмаршалу авиации Херману Гёрингу. Разумеется, никто не собирался отдавать в руки этому жовиальному истерику ту власть, которой обладал его предшественник. Увы, тогда мы не подозревали о его истинных планах.

Впоследствии, когда всё рухнуло, я тысячу раз задавался вопросом: планировали триумвиры предательство с самого начала, или же, напуганные и ошеломлённые темпом развития событий, действовали по обстановке, не задумываясь о последствиях? В конце концов я пришёл к выводу, что имело место и то, и другое. Откровенно говоря, они рассматривали нас просто как расходный материал. Впрочем, буду справедлив: точно так же они относились и друг к другу.

Вернёмся, однако, к фактической стороне дела. Как ни странно, устранение Хитлера было не самым сложным этапом операции. Разумеется, его прекрасно охраняли. Однако этот неисправимый позёр никак не мог отказаться от такого наркотика, как ораторские выступления перед толпами, посещений военных частей и госпиталей, публичные награждения и так далее. Будучи плоть от плоти плебса, он возобновлял свои силы прикосновением к этому живительному для него источнику..."

Власов пропустил всё остальное.

"...ударной силой должны были стать остатки кадрового состава СА, избежавшего истребления в "ночь длинных ножей" 30-го июля 1934 года. Связь с ними якобы осуществлял Гёринг - как бывший руководитель СА, некогда вовремя переметнувшийся на сторону Хитлера, но сохранивший старые контакты и принявший личное участие в спасении некоторых нужных ему людей. По его собственным словам, он пользовался среди них непререкаемым авторитетом. Он представлял дело так: эти люди фанатично ненавидели Хитлера, устроившего руками эсэсовцев бойню и уничтожившего без суда их товарищей, которые всегда преданно служили идеалам национал-социализма, и были готовы на самопожертвование. Всё это было ложью Гёринга, лишь делавшего вид, что он с нами.

У дойчского читателя - если моя книга когда-либо попадёт ему в руки, что маловероятно - сказанное выше вызовет удивление: ведь официальные выводы Комиссии по расследованию преступлений против Райха гласят, что бойня в Райхстаге стала возможной благодаря сговору высшего руководства СС с бывшими штурмовиками, мстящими за смерть товарищей. Впрочем, на эти тени прошлого, штурмовиков Рёма, и раньше пытались пытались возложить множество преступлений. Достаточно вспомнить смехотворное "письмо Краузе", обвинявшего своих товарищей в поджоге Райхстага в 1933 году. Фактически, эта версия была возобновлена после Сентябрьских убийств - разве что в новой упаковке. Дойчи, почувствовав уже ставший привычным вкус, охотно съели то, что им скормили с ложечки радиорепродуктора.