– Сегодня у тебя лучше, чем вчера.
– Вчера не было Анки-пулеметчицы, – ответил Тиша, блеснув очками.
– Слушай, мальчик! – опомнился наконец Грубин, когда Тиша Зеленко покинул зал, сопровождаемый шумной толпой сверстников. – Слушай! – Он схватил за рукав соседа. – Как он это сделал?
– Он не первый раз так делает. Пока Тиша с нами не ходил, Чапаев всегда тонул. А теперь конец хороший. И каждый раз другой.
– Но как он это делает? – спросил Грубин. – Гипноз это, что ли?
– И зачем вы только на детские сеансы ходите? – ответил вопросом мальчик. – Так вы все испортите. Если его мать узнает, скандал начнется! Тиша Зеленко такой образованный! Он все про войну знает – и про Гражданскую, и про Отечественную. У него миллион книг про войну, он чуть было в прошлом году на второй год в пятом классе из-за этого не остался. И потому родители ему запретили ходить на военные фильмы. «Если, – говорят, – про животный мир, про строительство, ходи, развлекайся. Про войну – ни-ни». А Тиша сильно переживает. Он обязательно будет военным историком. Несмотря на все строгости.
Разговаривая так, они вышли на улицу и шли под летним каникулярным солнцем.
– Как же случилось, что этот мальчик смог конец фильма переделать? – спросил Грубин.
– А может, теперь для детей счастливый конец сделали? – спросил Удалов. – Специально для детских сеансов? Чтобы не травмировать психику?
– Чепуха это, – ответил невежливо мальчик. – Вчера Тишу Зеленко родители дома заперли, нам его выкрасть не удалось. Так утонул Чапаев за здорово живешь. Нет, это все Тишкина работа. Он так это за всех представляет, чтобы Чапаев не утонул, что тот и не тонет. Разве не понятно?
– Понятно, – сказал Грубин задумчиво, потому что у него было развито воображение.
– Непонятно, – сказал с раздражением Удалов, у которого тоже было развито воображение, но которому возмутительна была власть пятиклассника над классическим произведением киноискусства. – А может…
И тут сомнения, одолевавшие Удалова, приняли иную форму. Тут он подумал, что, может, все куда проще, чем кажется. Может, зря они поддаются шуткам малышей, может, Чапаев вовсе и не погиб? А только в кино это так изобразили?
– Удалов, – прервал течение мыслей друга Грубин, – надо нам с мальчиком Тишей обязательно побеседовать. Это же явление психологического порядка и первостепенного значения. Наука не может игнорировать.
– Ах да! – спохватился Удалов. – Конечно. Только я в это мало верю. Это какой-то фокус.
– Только Тихон с вами разговаривать не будет, – сказал мальчишка. – Он мамашу свою боится. Вдруг она узнает, чем он в кино занимается. Он же обещал родителям за ягодами в лес пойти.
– Мы его не выдадим. Слово, – сказал Грубин. – Но интересы науки твой Тиша должен учитывать.
– Попробую, – сказал мальчуган и побежал за Тишей.
Минуты через две он Тишу привел. Тот был скучен и говорил нехотя. Не верил он в науку, опасался родительского гнева.
– Мальчик, – сказал Удалов ласковым голосом, – ты что в кино наделал?
– Ничего не наделал, – сказал Тиша. – Смотрел, как все.
– А кончается картина как?
– Кончается тем, что Чапаев реку переплыл.
– Ага. А потом что с ним стало?
– Потом он в боях погиб. При штурме Перекопа. Он уже корпусом там командовал.
– Лживый ребенок, – сказал Удалов вполголоса. – Нечего нам с ним делать.
– Погоди, – сказал Грубин. – Так не пойдет. Я тебе даю слово, как исследователь исследователю. Ни слова родителям, ни слова в школе. Но у тебя такие способности, что они представляют интерес. Есть у меня одна книга. «Жизнеописания российских фельдмаршалов». Издана она сто с лишним лет назад. В ней биографии, которых ты нигде больше не встретишь. Хочешь ли ты ее получить задаром?
– Хочу, – сказал мальчик.
– Тогда ты мне должен оказать содействие.
Удалов вздохнул. Не одобрял он этой мистики.
– Спрашивайте, – сказал Тиша Зеленко совсем как взрослый. – Только где гарантия, что я эту книгу получу?
– Мое слово, – просто ответил Грубин, и мальчик ему поверил. – Скажи, как тебе удается оказать влияние на кино? Ты гипнозом действуешь?
– Нет, что вы! – сказал мальчик. – Я просто очень хочу, чтобы Чапаев не утонул. Так сильно хочу, что просто ужас. И все ребята хотят. Вот он и не тонет.
– Но ты каждый раз новый конец делаешь?
– Немножко. Сегодня я про Анку-пулеметчицу вспомнил. Чтобы она участвовала. А в прошлый раз Чапаева из воды комиссар вытащил.
– А позавчера Петька за ним нырнул, – сказал мальчик.
– Так, – задумался Грубин. – Раз ты такой феномен, будем тебя испытывать. Что дальше в кино идет?
– Детектив, – подсказал собеседник. – Про одного филателиста…
– Отлично, – сказал Грубин. – Вот мы сейчас все и проверим. Сеанс еще не начался?
– Вот-вот начнется.
– Удалов, беги за билетами! На всех.
– Четыре брать?
– Четыре бери.
– А меня дома ждут, – сказал Тиша, которому хотелось пойти на детектив.
– Я скажу твоей маме. Сам скажу, – обещал Грубин.
Так они вчетвером оказались в кино. На этот раз в зале сидели и взрослые, шума не было, все переживали сдержанно.
– Ты знаешь, чем кончится? – спросил шепотом Грубин у лукавого мальчика.
– Знаю. За этим длинным будут гнаться по крышам, он упадет прямо в бетон. Я уже три раза смотрел, я все новые кино смотрю.
– Отлично, – сказал Грубин. – Слушай, Тиша. Ты можешь захотеть, чтобы он не погибал в бетоне?
– Зачем? – удивился Тиша. – Туда ему и дорога.
– Нет, все-таки он живой человек, его еще перевоспитать можно, новую жизнь начнет. Спасем его, а? Если спасешь, книга твоя.
– А вы же так обещали?
– Да, если ты науке поможешь.
Грубин был нежадным человеком, книгу он все равно бы отдал, но требовались дополнительные методы воздействия. Если этот мальчик мог переделать видимый мир силой своей недетской воли, то он должен был захотеть это сделать.
Тиша вздохнул и сосредоточился. Блестел очками, глядел в экран.
Началось самое драматическое в фильме. Длинный бегал по крышам, а за ним бегали преследователи.
– Ну! – почти крикнул Грубин, когда герой фильма пошатнулся, готовясь погибнуть на глазах у зрителей. Тиша весь напрягся, подался вперед.
Длинный балансировал на краю крыши, вот-вот упадет.
Побалансировал и благополучно свалился в яму с жидким бетоном.
«Может, еще вынырнет», – подумал Грубин.
Но тут кадр сменился, началась сцена на другую тему. Вышли из кино молча. Тиша чувствовал себя виноватым, про книгу даже не упоминал. Удалов с облегчением вдыхал свежий воздух. Он устал развлекаться. Грубин был расстроен провалом эксперимента, но полагал, что отрицательный результат – тоже результат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
