Между тем стало совсем светло. Воспользовавшись порывистым северным ветром, мы поставили все паруса, допустимые при такой погоде, и направились через проход между скалами Ричмонда и южными островами Баши. Очутившись в середине прохода, мы стали опасаться за целость наших стеньг и даже мачт. Дело в том, что сильный северо-восточный ветер гнал по проливу высокие волны, которые сталкивались со стремительным течением, идущим из Китайского [Южно-Китайского] моря в океан. Эти противоположно направленные силы породили на морской поверхности волнение, подобное мощнейшему прибою. Наш корабль столь яростно швыряло из стороны в сторону, что оставалось только удивляться добротности нашего такелажа и прочности мачт. Пробыв в таком критическом положении 2 часа, мы вышли наконец в Китайское море. Здесь было спокойнее, и мы воспользовались этим обстоятельством, чтобы определить долготы некоторых ближайших пунктов. Привожу результаты наших наблюдений.
Долгота самой восточной из скал Ричмонда
122°9′58″ восточная
122°8′00″ восточная 122°4′28″ восточная
121°59′4″ восточная
121°55′13″ восточная
20°15′47″ северная
Долгота самой западной из них Долгота восточной оконечности острова Бантан
Долгота западной оконечности острова Бабуян
Долгота западной оконечности острова Баши
Широта восточной оконечности того же острова
Все эти долготы определены нами при помощи хронометров, которые были проверены сразу же по прибытии в Манилу. Оказалось, что наши долготы больше тех, которые указаны на новейшей карте Хорсбурга, лишь на 3,5'.
Воспользовавшись попутным ветром, мы двинулись на юг, вдоль западного побережья Лусона. У мыса Баядор [Бохеадор] корабль был на несколько дней задержан штилем, так что мы лишь 7 ноября увидели Манильскую бухту. Сильный встречный ветер не позволил сразу туда войти. Но поскольку при ветре с берега волнение было умеренным, мы, лавируя, довольно быстро продвинулись вперед и наконец проникли в бухту с юга, между берегом и островом Коррехидор. У испанского брига, лавировавшего одновременно с нами, сильным порывом ветра были сорваны обе стеньги.
Тагалы, один из основных народов, населяющих остров Люзон (Лусон)
Художник Дюнема. Рисунок из французского издания книги Дюмона-Дюрвиля. 1831 г.
Утром 8 ноября мы стали на якорь возле города Манилы, и я тотчас засвидетельствовал свое почтение генерал-губернатору Филиппин дону Мариано Рикофорту. Он принял меня дружески и сразу же разрешил отвести корабль в Кавите. В этом селении, расположенном на берегу бухты, на расстоянии нескольких миль от города, находится адмиралтейство. Поэтому здесь удобнее всего было произвести ремонт, в котором нуждался наш корабль. На другой же день мы перешли в Кавите и начали работы.
Наше пребывание в этой прекрасной тропической стране было очень приятным. Сколь щедро одарила природа Филиппинские острова и сколь плохо еще понимают испанцы, каким сокровищем они обладают! Манила расположена наивыгоднейшим образом для торговли со всеми частями света: почти на полпути из Европы в Америку и вблизи от богатейших областей Азии. Ревниво оберегая свои заморские владения, испанцы запрещали до недавнего времени какую бы то ни было торговлю между Манилой и иностранными государствами. Но теперь, когда Испания потеряла свои американские колонии, порт Манилы открыт для судов всех наций, в результате чего значение Филиппин вскоре возрастет. Пока же экспорт ограничивается в основном сахаром, индиго, драгоценными птичьими гнездами и трепангами. Сахар и индиго вывозятся в Европу, птичьи гнезда и трепанги — в Китай.
Трепанг представляет собой род морской улитки без раковин. Ловлей трепангов занимаются не только филиппинцы. Этот промысел широко развит также на Марианских и Каролинских островах, на островах Пелью [Палау] и даже на побережье Новой Голландии [Австралии], причем ведется он столь же усердно, как охота на морских бобров у северо-западных берегов Америки. Китайцы считают трепангов и птичьи гнезда целебными средствами, устраняющими упадок сил, и потому платят за них очень дорого.
Филиппины могли бы экспортировать бесчисленное множество товаров. Здесь растут, например, в диком состоянии превосходные кофейное и какаовое деревья и два вида хлопчатника (один — на деревьях, другой, исключительно высокого качества, — на кустах). Если начать возделывание этих растений, то можно при небольших усилиях получать богатейшие урожаи. Пока же все эти культуры находятся в столь заброшенном состоянии, что о сколько-нибудь значительном их вывозе не может быть и речи.
На Лусоне растут в изобилии прекраснейшие саговые пальмы. Однако они буквально пропадают зря, равно как и целые леса коричного дерева. Отсюда можно вывозить также мускат, пряную гвоздику и все другие товары, получаемые на Молуккских островах. Чтобы превратить все это в источник богатства, необходимо лишь трудолюбие, которое пока, к сожалению, отсутствует у филиппинцев. Кроме того, здесь можно добывать жемчуг, амбру и кошениль [295], в недрах земли скрываются золото, серебро и другие металлы. В течение столетий Испания не только не пользовалась этими сокровищами, но и вынуждена была для выплаты жалованья своим служащим присылать сюда деньги.
Филиппинские регулярные войска, так же как и милиция, формируются из темнокожих туземцев. Лишь офицеры здесь испанцы, большей частью из местных уроженцев. За редкими исключениями, они в высшей степени невежественны. Говорят, будто филиппинские солдаты довольно храбры, особенно если их храбрость подогрета попами.
Илоки, один из основных народов, населяющих остров Люзон (Лусон)
Художник Дюнема. Рисунок из французского издания книги Дюмона-Дюрвиля. 1831 г.
Однако в той мере, в какой мне удалось ознакомиться со здешними вооруженными силами, я могу утверждать, что последние не выдерживают никакого сравнения с европейскими войсками. Не говоря уже о плохом вооружении, местные солдаты совершенно недисциплинированны. Да и командиры имеют весьма слабое представление о воинской дисциплине. Офицеры ничем, кроме формы, не отличаются от солдат и, как правило, столь же грубы и невежественны.
О регулярных маневрах здесь нечего и думать. Если часовой спокойно спит на посту с ружьем в руках, это считается в порядке вещей.
Мне сказали, что на Лусоне находится 8 тысяч солдат, а если мобилизовать и милицию, то можно поставить под ружье до 20 тысяч человек. Полем брани для лусонских героев служит южная, еще не покоренная часть Филиппинских островов. Здесь обитают индейцы-мусульмане [296], которые постоянно враждуют с испанцами. Эти островитяне совершают пиратские набеги на берега, населенные христианами, наводя на последних ужас и производя большие опустошения. Время от времени испанские власти посылают против мусульман канонерки с многочисленными экипажами. Последние тратят очень много пороху, но одолеть пиратов им не удается.
