занимала именно она. Створка скользнула в сторону, и кто-то изнутри позвал:
— Бабушка!
И как раз в этот момент рухнула дверь номера, и в нее ввалился какой-то тип. Хэйзел выстрелила в него. За ним внутрь влез второй, она и в него тоже пальнула.
Я пытался дотянуться до своей палки, лежавшей у ног Ксии. О черт!
— Дайте мне палку! Поскорее!
— Ну, ну, спокойнее. Лежите смирно!
— Дайте ее мне!
У Хэйзел оставался всего один заряд, а может ни одного. В любом случае настало время ее поддержать.
Я услышал еще выстрелы. С отчаянием подумав, что стреляла не она, а враг, я с невероятным усилием дотянулся до палки и повернулся боком. Но выстрелов больше не последовало. Два последних произвел рабби Эзра!
(И почему меня удивило, что у инвалида на коляске может быть оружие?) Хэйзел крикнула:
— Все на борт, двигайтесь, живо!
И мы двинулись. Я вновь поразился, когда из «транспорта» высыпало огромное (как мне показалось) количество юношей и девушек, поголовно ярко-рыжих. Они беспрекословно подчинялись Хэйзел. Двое внесли рабби Эзру, другие сложили его коляску и тоже передали ее «на борт». Чоу-Му и Гретхен поспешили войти в дверь, за ними последовал папа Шульц. Ксия нырнула в дверцу, оставив попытку вести меня. Это сделали двое рыжеголовых, мужчина и женщина. Мои окровавленные штаны шлепали за мной по полу, а сам я крепко вцепился в свою трость.
Я лишь немногое сумел разглядеть в «транспорте». Его входная дверь вела в четырехместную кабину для пилота и пассажиров. Значит, это мог быть космолет. А мог и не быть: панель управления выглядела совершенно необычной, и я не смог бы понять, как управляют машиной. Меня потащили между сиденьями к задней дверце в багажном отсеке поверх сложенной коляски рабби.
Я что, шел у них как багаж? Нет, я пролежал там недолго, потом меня развернули на девяносто градусов и пронесли через еще одну, большую дверь, снова повернули на девяносто градусов и уложили на полу. И слава богу, потому что впервые за много лет я почувствовал, что обрел нормальный земной вес.
Поправка: я этот вес ощутил еще накануне в баллистической трубе, а раньше — в космической развалюхе «Баджет джетс 17», да еще четыре дня назад в течение часа на Старой Макдональдовой ферме. Но на этот раз внезапное ощущение тяжести оказалось сюрпризом и длилось долго. Я потерял довольно много крови, и мне было тяжеловато дышать, да еще кружилась голова.
Я сам себя пожалел, когда увидел выражение лица Гретхен. Она выглядела испуганной и несчастной. Ксия сказала:
— Опустись на пол, дорогая, ложись рядом с Ричардом, так будет лучше.
Ричард, вы не могли бы немного подвинуться? Я бы тоже легла на пол, мне что-то нехорошо!
И я оказался как бы в люльке между двумя женщинами и не испытал ничего, кроме качки.
Когда-то я проходил тренировки с ускорением в два «g», то есть с силой тяжести, в двенадцать раз превышающей лунное притяжение. Но это было много лет назад, а теперь-то после пяти лет жизни в режиме небольшого притяжения, да еще ведя сидячий образ жизни!
Явственно ощущалось, что Ксию и Гретхен вовсе не волнует факт нашего совместного возлежания на полу. Как и меня.
Моя возлюбленная супруга возникла на пороге, неся миниатюрное деревце. Она поставила его на пол, послала мне воздушный поцелуй и начала опрыскивать растение.
— Ксия, — предложила она, — а что, если я наполню теплой водой ванну для вас, двух лунианок? Вы можете полежать в ней.
Слова Хэйзел заставили меня оглядеться. Мы находились как бы в «ванной». Она не была «освежителем», каким оборудуются четырехместные космолеты или какой был, например, в «Раффлзе». Это помещение выглядело античным. Доводилось ли вам видеть обои с рисунком, изображающим фей и гномов? А впрочем, доводилось ли вам видеть вообще какие-нибудь обои? Или огромную железную ванну на лапах с когтями? Или унитаз с деревянной крышкой и верхним сливным бачком? Этот «санузел» был заполнен экспонатами, попавшими сюда как бы прямехонько из музея истории материальной культуры.
Если только забыть, что все предметы были новенькими и ярко сияли…
Я подумал: а сколько же крови из меня вытекло? И что мне такое мерещится?
— Спасибо, Гвен, но мне это вряд ли поможет, — откликнулась Ксия. — А ты, Гретхен, хотела бы полежать в воде?
— Я вообще не хочу двигаться!
— Это не надолго, — утешила их Гвен. — Гэй сделал два сдвига во избежание бомбежек, но теперь мы идем на посадку. Ричард, как ты себя чувствуешь?
— Стараюсь обрести чувства.
— Конечно, ты их обретешь, милый! Впервые после года на Голден Руле я ощущаю свой вес. Но контраст не слишком резок, так как я там ежедневно упражнялась при одном «g». Миленький ты мой, насколько тяжела твоя рана?
— Я не знаю.
— Ксия?
— Большая потеря крови и резаное ранение мышц. Двадцать-двадцать пять сантиметров в длину и довольно глубоко. Не думаю, что задета кость. Мы наложили тугую повязку. Если на корабле есть оборудование, рану хорошо бы обработать ультразвуком, а повязку усовершенствовать.
— Вы и так все сделали превосходно. Мы вот-вот сядем, а там уже окажут квалифицированную помощь, и будет все необходимое.
— Олл райт. Я и сама пока что не очень-то в порядке.
— Попробуйте расслабиться.
Хэйзел подняла мои окровавленные штаны.
— Простирну-ка я их, пока пятна не засохли.
— В холодной воде, — выпалила Гретхен, но, порозовев и засмущавшись, добавила: — Так велит мама!
— Ингрид совершенно права, дорогуша! — Хэйзел пустила воду в раковину умывальника. — Ричард, вынуждена признаться, что во время потасовки я потеряла твои новые костюмы!
— Костюмы мы можем купить снова. Но мне кажется… что я начинаю терять тебя!
— Мой добрый Ричард! Вот твой бумажник и еще кое-что. Опустошаю твои карманы.
— Давай-ка все мне, — я засунул изъятое в нагрудный карман рубашки. А где Чоу-Му? Мне показалось, что я его вижу, но был ли он с нами?
— Он в другом освежителе вместе с папой Шульцем и папой Эзрой…
— Да ну? И ты хочешь меня уверить, что в четырехместном космолете два освежителя? Ведь это четырехместник, не так ли?
— Он… он… а еще он имеет… «подожди, пока увидишь розовые сады».
И еще — плавательный бассейн!
Мне хотелось достойно отпарировать, но ничего не пришло в голову. К тому же я не понял: то ли насмешничает моя супруга, то ли говорит всерьез?
Тем более что и в то, что было перед глазами, поверить казалось трудным.
От глупой перепалки меня спасло появление рыжеволосой особы женского пола — молодой, мускулистой,
