Читаем без скачивания Закрытый клуб - Дэнни Тоби

— Что за хрень?! — закричал он и упал на спину. Я посмотрел вниз. Можно было просто прыгнуть. Но я не видел, насколько тут высоко. И карта осталась у Чанса. Фонарики тоже у него в сумке. Я не знал, куда идти.

«Забудь обо всем и прыгай!»

В колодец просунулась рука и схватила меня за фуфайку. Я вцепился в руку ногтями. Меня моментально схватили за шею локтевым захватом и резко дернули вверх. Я не мог вздохнуть.

Меня выдернули из люка, и я упал на спину, здорово ударившись о каменный пол.

Нависший надо мной мужчина потыкал в меня ботинком:

— А ну лицом к стене!

Разглядев форму, я с облегчением перевел дух. Полиция кампуса. Майлс писал мне о них, когда сам был первокурсником. Его соседа по комнате, местного парня из ближайшего рабочего поселка, однажды вечером потянуло к корням, он напился с приятелем-старшеклассником, и они пошли тырить номера с машин. Их задержала полиция городка. Студента сразу передали полиции кампуса — ни составления протокола, ни записи в полицейском журнале, никаких последствий. А старшеклассника продержали ночь в камере предварительного заключения, а утром отвели в суд. Я немного расслабился.

— Снять маски, — сказал тот из копов, что стоял ближе ко мне.

Я поколебался, но снял лыжную маску.

Другой коп стоял над Чансом, с интересом разглядывая его.

— Ну что, начинаем объяснять, — велел он.

— Прошу вас, сэр, — забормотал Чанс. — Это все шутка, розыгрыш такой. Мы хотим вступить в студенческое братство. Нам назначили испытание — пройти по паровым тоннелям и украсть тарелку из профессорской столовой. Майк, ну скажи же им! — Чанс посмотрел на меня вытаращенными глазами перепуганного первокурсника.

Полицейский повернулся ко мне.

Я бросил на Чанса гневный взгляд:

— Ты чего разболтался? Ведь сказали никому не говорить, даже если нас поймают!

— Пожалуйста… — совсем униженно взмолился Чанс. — Я хочу поступить на юридический. Не губите мою карьеру. Господи, родители!.. Ох, зачем меня только понесло в этот клуб!

Второй коп посмотрел на меня:

— Какой именно клуб?

— Нам нельзя рассказывать, — пробубнил я.

Он нагнулся надо мной и ткнул пальцем в грудь:

— Ты сейчас лучше о себе волнуйся.

Я покачал головой, изображая героический отказ.

Чанс выпалил:

— «Сигма Чи».

— Господи, Райан! — с упреком вскричал я.

Ближайший ко мне полицейский оказался более нервным, чем его напарник.

— Они окно разбили, — напомнил он, перебирая пальцами по своей дубинке с фонарем.

— Вы когда-нибудь вступали в студенческое братство? — спросил я.

Копы посмотрели на меня как на ненормального.

— Я не хотел оскорбить вас, — поспешно объяснил я. — Просто тогда вы знали бы, как непросто туда попасть. Может, дав клятву, вы тоже выкидывали бы черт-те что.

Возникла краткая пауза.

— Ясненько, — сказал полицейский, стоявший над Чансом, и оглядел меня с головы до ног. — Но вид у тебя идиотский.

— Ага. Первый раз в одежде коммандос.

— Что скажешь, Джон? Может, на территорию проникли местные? Они и швырнули камень в окно.

Коп рядом со мной, подумав, кивнул.

— Чтоб духу вашего здесь не было, — сказал он наконец. — Увижу еще раз, схлопочете дубинкой по башке. Понятно? — Он грубо поднял меня на ноги и засмеялся, хлопнув по спине. — Убирайтесь. И не нарывайтесь на неприятности.

Они уже оба смеялись. Меня замутило. Мы с Чансом, бормоча слова благодарности, поплелись к двери. Мы почти вышли в коридор, когда один из полицейских — спокойный — небрежно спросил:

— А там у тебя что?

И он легонько ткнул дубинкой в сумку, висевшую на боку Чанса.

Чанс вздрогнул.

— Фотоаппарат, — ответил он на ходу, идя к двери.

Коп ткнул еще раз, на этот раз сильнее.

— Можно взглянуть?

Второй коп неторопливо обошел нас и встал в дверях.

— Пожалуйста. — Чанс открыл сумку и наклонил ее так, чтобы было видно полицейскому.

— Вынь-ка его, будь добр, — сказал коп.

Чанс засопел и вынул фотоаппарат.

Полицейский взял его и повертел в руках.

— Очень хороший аппарат, — похвалил он.

— И большой, — добавил его напарник. — Не какая-нибудь «мыльница».

— Да, — кивнул первый коп. — И не мобильник с камерой, какие я вижу каждый день.

— Можно посмотреть? — спросил коп, стоявший в дверях.

— Конечно, — тихо ответил Чанс и передал ему фотоаппарат.

— Ух ты, настоящий! С объективом и все такое.

Коп, стоявший перед нами, мягко поинтересовался:

— Ты что, фотограф, сынок?

— Нет, просто увлекаюсь.

— Это хорошо. У моего оболтуса одно хобби — быть засранцем. Однако…

— Зачем тащить такой хороший фотоаппарат на какой-то розыгрыш, не понимаю, — закончил за него напарник.

Чанс промямлил что-то насчет снимков в профессорской столовой.

— Хм… — усмехнулся коп впереди.

— Офицер Питерс, если не ошибаюсь, это джеймсбондовская штучка для съемок в темноте и с кучей функций? — спросил коп, стоявший в дверях.

— Хм… — снова усмехнулся офицер Питерс.

Я уловил движение Чанса — он приподнялся на мыски. У меня самого будто иголочками покалывало руки и икры ног.

Офицер снова сунул руку в сумку Чанса и выудил оттуда листок бумаги.

Я обмер. Это была наша карта.

Чанс что-то забормотал, но полицейский жестом остановил его и развернул листок. Его глаза забегали по рисунку. Угол рта дернулся.

Стоявший сзади коп придвинулся ближе.

Офицер Питерс поднял голову. На его лице застыло выражение любезности, но теплота улыбки и глаз исчезла.

— Так что именно вы, ребята, собрались искать внизу? — спросил он, подняв брови.

Несколько секунд царила мертвая тишина.

Затем Чанс кинулся бежать.

Раздался резкий звучный удар, когда стоявший в дверях коп швырнул Чанса о стену. Камера выпала и заскользила по полу. Другой полицейский бросился на меня. Я увидел, как над Чансом мелькнула дубинка. Не думая, я прыгнул вперед, между Чансом и копом, отбросив их в разные стороны. Чанс вскочил на ноги и кинулся на другого полицейского.

— Беги! — заорал он.

Я выскочил в дверь и помчался по коридору. Дыра в стекле приближалась быстро, как во сне. Я выпрыгнул в окно, ударился подошвами о землю и покатился по траве, покрывавшей булыжники. Я видел, как мимо пронесся Чанс. Вскочив на ноги, я вылетел в ворота и, не останавливаясь и не думая, побежал в противоположном направлении. Я бежал, пока мрачное здание гидроэлектростанции не скрылось из виду. Я пересек границу кампуса и по служебному шоссе добежал до леса, подходившего с запада к самой кромке речного берега. Когда силы иссякли, я перешел на шаг, срезая путь через лес, пока не убедился, что погони за мной нет. Я стер сажу с лица джемпером и швырнул его в реку, оставшись в серой фуфайке и черных брюках. Я выглядел как придурок, но уже как подвыпивший придурок, бредущий из бара. Я направился в центр кампуса. Проходя мимо общежития старшекурсников, я услышал, как наверху шумит вечеринка. Поднявшись, я смешался с безымянными студентами, которые набились в маленькую комнату буквально плечом к плечу. Мигали красные и фиолетовые лампочки, стены и пол вибрировали от громких басовых, все прыгали в такт музыке, в воздухе витал запах алкоголя и апельсинового сока. Из груды одежды в спальне у выхода я вытащил зеленое пальто и украл его. Теперь я был набравшийся студентик в зеленом пальтеце среди гуляк субботней ночи, наводнявших центр кампуса. Кружным путем, тихими задними улочками я вернулся к своему общежитию. Никто за мной не следовал — я ждал не меньше десяти минут, притаившись за углом коридора. Никто не вошел в здание после меня. В комнате я заперся, не включая свет. Проверил запоры на окнах. Еще раз проверил, надежно ли заперта дверь. Помня мистическое появление приглашений на кровати, я подставил стул под дверную ручку, уперев его ножками в пол.

Я сидел на полу под окном, осторожно выглядывая через планки жалюзи. На улице внизу не было ни души. Во дворе тоже никого.

Я посмотрел на постер с Альбертом Эйнштейном, висевший на стене. «Чего ты ржешь?» — мысленно спросил я его.

Я был в безопасности.

На заводе мое лицо было перемазано черной краской, а до общежития меня не выследили.

Они не знают, кто я.

Это было предупреждение свыше. Дно падения и шанс на спасение. Метаться поздно. Возьму неаттестацию, до весны просижу в библиотеке и пересдам сессию на «отлично».

Заурядная карьера и жизнь как у всех. Ни славы, ни известности, ни тайн, ни власти.

Какое счастье!

Я снова стану обычным человеком.

Глава 20

На следующее утро я проснулся с давно забытой легкостью на душе. Меня переполняли уверенность в себе и жажда деятельности. Я позвонил Чансу, желая убедиться, что с ним все в порядке, но не застал его. Позвонив в больницу, я узнал, что Сару выписали. Я пришел к ее кирпичному домику и позвонил. Дверь открыла соседка, все такая же хмурая, в очках с толстыми стеклами и розовой заколкой в волосах.