сильными руками. Так жарко целует в шею и ласкает языком, ведя влажные дорожки по моей коже…
Его останавливает шум, который я ждала. Сначала наплывает рык мощного двигателя, а потом монотонное бурчание поднимающихся автоматических ворот. Кирилл остается стоять рядом, хотя все-таки напрягается. Я сама выскальзываю из-под него и делаю шаг в сторону. Я успеваю сделать всего три, как от грубого толчка распахивается входная дверь. Я иду навстречу скрежету, чтобы попытаться закрыть дорогу и остановить его.
Или нет? Я хочу, чтобы всё, наконец, разрешилось. И мне уже все равно как.
– Вадим, – я произношу его имя, хотя по его мертвому лицу видно, что он ничего не слышит.
Он идет на меня, но видит лишь Кирилла. Я же выставляю руки и вскоре ловлю его корпус, наталкиваясь на него как на бетонную стенку.
– Остановись, – говорю я и не верю собственному голосу, он звучит неуверенно, – хватит…
– Хватит? – Вадим на мгновение переводит взгляд на меня и делает еще шаг, с легкостью продавливая меня. – Почему же хватит?
Я чувствую осторожное касание Кирилла. Он уже за спиной и ловит за плечи, чтобы я не упала, я же вздрагиваю всем телом от его цепких рук. От того, что ощущаю их прикосновения одновременно… Вадима и Кирилла. То безумие, случившиеся в ночном клубе, сгущается до непроглядного сумрака, и я теряюсь в нем, чувствуя, как отказывает дыхание. Внутренности скручивает жгутом и я беспомощно открываю рот, но не могу протолкнуть воздух. Я лишь вижу, что Вадим вот-вот нанесет первый удар, он уже достаточно близко, а его мышцы под моими тонкими пальцами наливаются стальным усилием.
Он хочет выплеснуть всю ярость, которая кипит в нем, и он выбрал четкую цель. Я же пытаюсь увести мишень на себя. Просыпаясь толчком, я тянусь к его налитым губам и каким-то чудом мне удается. Я смазано касаюсь его губ, скручивая атласную рубашку между пальцами и цепляясь за нее до хруста, целую и тут же наталкиваюсь сильнее, ища его спусковой крючок.
Он должен быть… Должен. Я знаю, что он любит, и знаю, как забирать его злость.
Вадим хочет отмахнуться от меня, но контролирует силу, понимая, что может сломать мое слабое тело, но даже одного толчка хватает, чтобы меня понесло прочь. Кирилл ловит меня и я падаю спиной на его грудь. Я упрямо тянусь к Вадиму, но вдруг замечаю его изменившийся взгляд, который заставляет меня остаться на месте.
От грубого толчка мой халат распахнулся, и Вадим смотрит на мое обнаженное тело, которое выкручивают рваные выдохи. Я не могу успокоиться и цепляюсь за ладони Кирилла, боясь свалиться с ног. И мне жарко от цепкого взгляда Вадима, который плавно скользит по моей коже и как будто впервые видит меня.
Такую впервые?
Он вообще когда-нибудь видел меня?
А потом… потом Кирилл поднимает руки и мягким касанием стягивает с моих плеч шелк и оставляет меня без одежды. Я стою между ними и чувствую волны мужского внимания, накатывающие с двух сторон. Высокие и сминающие, прокатывающие по женскому естеству запретным наслаждением. Я не знаю, как назвать происходящее и за какую мысли ухватиться, но меня постепенно уводит прочь.
От смыслов и причин.
К чувственному…
Вадим шагает ко мне и кладет широкие ладони на плечи, после чего целует сам. Сперва через осязаемую муку, он кривится и переступает через себя, но его язык ввинчивается глубже и вскоре поцелуй становится таким рваным и жадным, что не остается ничего, кроме жажды. Я вновь цепляюсь за него, за его вымученную ласку и напряженные мускулы, глажу трясущимися руками и рывком распахиваю рубашку, срывая прозрачные пуговицы.
К черту их. К черту всё! Я хочу, да, хочу…
Хочу, чтобы его близость стала еще острее. Чтобы полоснула по нутру… Как ласковые движения Кирилла. Он растирает ладонями мою поясницу и мягко тянет на себя, заставляя послушно прогибаться под Вадима. Я угадываю ток от его больших пальцев, которые ввинчиваются в кожу глубже всего и сминают мою кожу, массируя.
– Господи, – я шепчу, заплетаясь, и целую Вадима в волосы.
Его крепкий любимый запах на мгновение перекрывает все остальные невозможные ощущения. Я издаю первый приглушенный стон, забывшись, и вздрагиваю от его дыхания, когда Вадим опускает голову и прячет лицо мне в шею. Он направляет мои пальцы к ремню своих брюк и помогает справиться с замками.
– Сильнее, – подсказывает он.
Я сжимаю ладонь и медленно провожу по его члену, чувствуя, как он увеличивается. Как он хочет внутрь меня. Я хочу того же и целую грудь Вадима жарче, рисуя языком восьмерки на его горящей коже. Я изнываю и дрожу всем телом. Хотя нет, вот теперь… теперь да… Кирилл влажной тропинкой спускается по спине и касается меня губами. Откровенно. Развратно. Он опускается на колени и тягуче целует меня внизу, раскрывая.
И я помню, помню его губы, как они дотрагивались до меня именно так много лет назад. Как он сделал это в первый раз, завязав мои руки за спиной и не давая выдохнуть хоть на мгновение от нарастающей ласки. Как знакомил с собственным телом, показывая, как отзывчива женская природа.
– Тише, – Вадим ловит меня и кладет ладонь на основание шеи, давая опору.
Я мучительно выдыхаю ему прямо в рот, подрагивая от влажных поцелуев Кирилла. Его губы ласкают меня между ног, а язык скользит по самому сокровенному. Вадиму приходится держать меня, и он жадно смотрит в мои поплывшие глаза, в то как я мучительно хмурюсь и не знаю, как справиться с нарастающими вспышками, которые затапливают низ живота.
В его глазах стоит черная похоть, какую я видела в наши первые годы брака, когда он мог сорваться с цепи от одного моего неосторожного движения. Но я не могу больше думать об этом, мне слишком много, я угадываю лишь толику происходящего и задыхаюсь между их телами.
Горячими, сильными, ласкающими и сминающими меня.
Я больше не могу. Я хочу дойти до… мне нужно. Я наталкиваю ладонь на каменный член Вадима жестче и быстрее и добиваюсь своего. Вадим шумно выдыхает с хрипом и резко разворачивает меня, после чего подстраивает под себя. Он входит в меня мощным толчком, бросая на Кирилла, который мягко принимает мое тело и гладит ладонями, пока Вадим размашисто берет меня.
Он вбивается в меня, взвинчивая темп до животного предела, а я задыхаюсь и рвусь вперед, закапываясь в руках Кирилла, которые сейчас как чистый шелк. Он целует мои волосы и шепчет что-то неразборчивое.
