Читаем без скачивания Отпуска нет на войне - Сергей Бузинин

Утренняя побудка получилась необычной. Мягко говоря. Пелевин, почувствовав на щеке первые лучи восходящего солнца, еще решал краешком сознания, стоит ли встать или можно позволить себе поваляться еще с полчасика, как вдруг узкая струя холоднющей воды плеснула ему в лицо и полилась за шиворот. Алексей, жаждая порвать в клочья, рискнувшего разбудить его подобным образом, неразборчиво матюкаясь вскочил на ноги и, сжав кулаки, застыл на месте, глядя на покатывающуюся от смеха Полину.

- Это была не самая умная выходка, мисси, — процедил сквозь зубы Алексей, медленно приходя в себя. — Я бы не советовал повторять такое еще раз.

- А почему? — расплылась в довольной улыбке Полина. — Редко когда удается так повеселиться. Вы были такой…уморительный. Лицо перекошено, волосы вздыблены, из ушей пар идёт! И при всем при этом та-а-акой беспомощный взгляд… Ну, хватит дуться, улыбнитесь. Угрюмый вид вам совершенно не к лицу. Поверьте женщине!

- Шли бы вы…женщина…завтрак готовить, — хмуро пробурчал Алексей. — А я пока себя в порядок приведу. Кстати! Хочу заметить, что для человека прорыдавшего ночь напролет вы очень неплохо выглядите. Эдакий живчик.

- Своих мертвых я похоронила вчера, — ледяным тоном отрезала девушка. — А сегодня день новый и все живы. — Полина окинула мужчину оценивающим взглядом и добавила. — Пока живы.

Фея, выглянув из-за юбки хозяйки, укоризненно посмотрела на Пелевина и с негодованием фыркнула. Наблюдавший за кошачьей эскападой Бирюш, приподнялся с места и недоуменно рыкнул, мол, ты чего, подруга? Маленькая кошечка одарила пса снисходительным взглядом и, махнув в его сторону лапой, мол, не вмешивайся, олух, вновь зашипела на Алексея. Тот, смущенный дружным отпором поспешно ретировался в направлении ручья, и пока от костра не пахнуло едой, на глаза обеим кошкам не показывался.

- Дожевывайте поскорей, выдвигаться пора, — Пелевин, стряхнув крошки с недобритой стороны лица, поднялся на ноги. — До фактории старого Коули нам еще топать и топать.

- А это далеко? — проигнорировав слова траппера, Полина подложила очередной кусок на лист лопуха и запустила ложку в банку с американской тушенкой. При этом нарочито хмурилась и вполголоса ворчала по поводу отсутствия тарелки.

- Миль двадцать, — недовольно повел бровью Пелевин, наблюдая за неторопливой трапезой. — И если будете, как вчера, на каждом шагу о свои юбки запинаться, мы туда и к вечеру не доберемся.

- И не страшно ему там одному? — пропустив замечание о юбках мимо ушей, девушка потянулась к чайнику. — Сиротливая фактория посреди диких земель и её старенький хозяин…

- Кто старенький? Изя? — удивленно хохотнул Пелевин. — Да ему до старости еще лет сто, если не больше. На этом здоровяке, как на буйволе, землю можно пахать!

- А почему тогда его старым зовут? Старые, они ж с тросточкой ходят и вообще в кресле-качалке сидят…

- А чёрт его знает, повелось так, — Пелевин, представив, как увенчанный сединой Коули передвигается с помощью трости, засмеялся в полный голос.

Отсмеявшись, Леша принялся скатывать одеяло, но, не завершив начатое, остановился и призадумался. Почему тридцатилетнего еврея с изрядной примесью турецкой крови по имени Исайя все называют старым, он и вправду не знал. Поразмыслив какое-то время над этим казусом, Пелевин решил не ломать голову понапрасну, а просто поинтересоваться у Изи, каким образом тот обзавелся столь странным прозвищем. Попутно мелькнула мысль, что к тому времени, когда они доберутся до фактории, эта загадка будет волновать его значительно менее, потому как путешествие в компании Полины и Феи то еще приключение.

Предчувствия его не обманули. Покинув стоянку около восьми утра, к полудню они прошли не более четырех миль. Вопреки мрачным пророчествам траппера, девушка не спотыкалась о подол юбки на каждом шагу, но зато с регулярным постоянством умудрялась зацепиться тканью чуть ли не за каждый куст подле тропы. Фея, поначалу шустро сновавшая от Бирюша, неторопливо вышагивающего во главе маленькой колоны, до Пелевина, замыкавшего строй, достаточно быстро утомилась и разразилась жалобным мявом. Полина, не преминув бросить язвительное замечание в адрес толстокожих мужиков, не имеющих и капли сострадания, подхватила котенка и героически потащила хитрую зверюгу на руках. Кайфовал котенок недолго, примерно с полмили. Устав разрываться между требующей постоянного присмотра юбкой и недовольно фыркающей при каждом рывке Феей, девушка опустила кису на землю. Недовольная таким поворотом событий, кошечка пробежала самостоятельно с десяток ярдов, после чего плюхнулась на тропу и начала форменным образом жаловаться на нелегкую девичью долю. Впрочем, без особого успеха. Вопреки её ожиданиям хозяйка отнеслась к завываниям абсолютно индифферентно, то есть наплевательски и ушлый котенок, выбрав в качестве нового средства передвижения Пелевина, переадресовал свои стенания ему. Не имеющий представления о безграничности женского коварства, Алексей усадил котенка на сгиб руки и двинулся дальше. Какое-то время Фея сидела спокойно, но потом однообразная поза ей прискучила, и она, проскользнув к Леше за пазуху, некоторое время путешествовала, высунув мордочку из-под рубахи. И всё бы было почти хорошо, но неугомонная душа требовала не только комфорта, но и приключений и котенок, нырнув поглубже, начал спелеологические исследования. Получив в ходе оных пару ощутимых царапин, Алексей вынул Фею наружу и, шипя сквозь зубы, забросил её поверх своего рюкзака. С полчаса кошка пыталась возмущенно фыркать, требовательно мяукать и перебраться, как минимум, на плечо, но получив щелчок по носу, успокоилась и, сообразив, что и из нынешнего положения можно извлечь выгоду, уцепилась когтями за сверток с одеялом, уложенный поверх рюкзака и принялась нежиться в солнечных лучах.

Ближе к полудню, солнце принялось жарить в полную силу, и Полина обессилено плюхнувшись на ближайший бугорок, закатила глаза.

- Ну и как прикажете вас понимать? — раздраженно буркнул Пелевин, нависая над ней угрюмой скалой.

- Понимать меня необязательно, — фыркнула девушка, приоткрыв один глаз. — Обязательно обожать и вовремя вкусно кормить.

- Если проголодались, — Алексей, стряхнув с рюкзака кошку, полез за банкой, — могу предложить тушенку.

Потревоженная Фея, приземлившись на твердый бугорок, обиженно мявкнула, но увидев банку, резво подбежала к Пелевину и принялась тереться о брюки.

- Не хочу я тушенку, — капризно надула губки гречанка. — Хочу…хочу…чего-нибудь вкусненького!

- Всё вкусненькое на фактории Старого Коули вас дожидается, — хмыкнул траппер, вскрывая ножом жестянку с американской говядиной. — Так что, всё в ваших руках, то есть ногах. Чем быстрее дошагаете, тем быстрее поедите.

- Да я уже идти не могу! — приподнявшись, Полина гневно одернула юбку. — Эти тряпки как будто специально цепляются за всё, что растет вдоль дороги. Если это, — она укоризненно обвела пальцем вокруг, — можно назвать дорогой! Вы, наверное, специально ведете меня непонятно где и как, чтобы побыстрей уморить?! Да я… — гневно вскинулась девушка но, увидев, что Пелевин, держа нож в руке, с мрачным видом направляется в её сторону, отпрянула назад.

- А-ал-лекс! — промямлила моментально побледневшая красотка. — Что вы задумали Алекс?! Я дойду, я честное слово, дойду!

Не говоря ни слова, Пелевин опустился перед девушкой на одно колено.

- Ой, Алекс, — внезапно смутившись, покраснела Полина. — Право слов, ни к чему это…

По-прежнему молча, Алексей ободряюще улыбнулся девушке и решительно, одним движением, отхватил изрядный кусок подола. Девичий визг нанёс непоправимый ущерб слуху всего живого в непосредственном окружении, но дело было сделано.

Морщась от особо обидных эпитетов, Алексей, не тратя времени на ответы, поднял с земли рюкзак и винтовку и, взмахом руки позвав Полину за собой, шагнул вперед. Позабытая возле откупоренной банки Фея, удивленно посмотрела на удаляющегося Пелевина и понеслась следом. На бегу она обо что-то запнулась и, шмякнувшись на землю, жалобно замяукала. Бирюш, оглянувшись на котенка, вздохнул совсем как человек, аккуратно подцепил плачущую Фею зубами за шкирку и потрусил догонять хозяина. Полина, злясь уже не столько на факт необратимого повреждения наряда, сколько на наплевательское отношение Пелевина к её словам, бережно расправив остатки юбки, тоскливо поплелась в конце колонны и стоически молчала последующие две мили.

- Але-е-е-екс, — вдруг прохрипела девушка и как-то разом обмякнув, рухнула на землю. — Я честное слово, больше не могу. Солнце печет, просто жуть…

Тяжело вздохнув, Алексей протянул девушке флягу с водой, чуть подумав, нахлобучил на неё свою шляпу и, вытянув из рюкзака широченный красный платок, повязал себе голову.