Вот грустная женщина, держащая в худых руках платье из нарядной тафты, рассказывает чернобородому мужчине с парой блестящих кожаных сапог, что прошлой ночью на соседей напал демон, те отбились, да только тварь порвала невестку соседа, сегодня хоронят. Мужчина покивал и поведал, что в их квартале демоны давно не появлялись, а вот лихие люди ограбили на днях сразу несколько семей, прямо средь бела дня, и теперь им совсем нечего есть, его собственный сын уже не может встать на распухшие от голода ноги. Девочка лет восьми протянула Вайду аляповатое серебряное ожерелье, и умоляюще прошептала: «Купи, господин… Мама болеет, кушать нечего…» Вайд сунул ей несколько золотых монет, не думая о том, что завтра может оказаться в том же положении. Встрепанный парень с разбитой губой обнимал хрупкую коринфскую вазу, явно краденую, и затравленно поглядывал по сторонам. Целое семейство, грязное и донельзя оборванное, расположилось в пыли. Дети с усталой покорностью протягивали к прохожим сложенные горстью ладошки, их мать равнодушно пыталась выцедить из ссохшейся груди хоть каплю молока для завернутого в блеклые тряпки младенца. Поодаль дюжие мужики методично били тощего подростка, попытавшегося украсть немного крупы. Никто даже не смотрел в их сторону.
– …а после Руазеля стало совсем худо, – услышал Вайд, и невольно оглянулся. Солдат в порванной форме дворцового стражника, продающий арбалет с набором стрел, втолковывал высокому степенному мужчине, рассматривающему его товар:
– Ежели король сотню людей в Руазеле положил и с горя запил – это его дело, а я с голода пухнуть не желаю. Коли хотите, господин, у нас и мечи имеются, из самой королевской оружейной. Только тем, кто обращению с мечом не обучен, из арбалета сподручней…
Снова Руазель… Красивое название незнакомого леса прочно засело в голове Вайда, чем-то тревожа. Вайд поинтересовался у старика с двумя бронзовыми светильниками, далеко ли до этого самого Руазеля.
– Четыре лиги от города, – сказал старик и недобро усмехнулся. – С утра выедешь – аккурат к вечеру там и будешь…
Обменяв лошадь на мешок муки, два мешка чечевицы и скромный шмат сала у какого-то хмурого мужика и стараясь не думать о дальнейшей судьбе несчастного животного, Вайд и Тао направились домой. Подходя к своему новому жилищу, Вайд неожиданно увидел, как открывается дверь таинственного двухэтажного дома. Молодой человек ухватил Тао за первое, что подвернулось под руку – это оказался рог маленького демона – и затащил в какой-то переулок.
Из дома вышел пожилой человек с корзиной, судя по всему – слуга, в сопровождении огромного мускулистого детины с черной повязкой на лбу. Из-за плеча детины торчала рукоять длинного меча, в руке он нес дубинку с цепью, на конце которой висел усаженный шипами металлический шар. За поясом мрачного громилы торчали рукоятки двух странноватого вида кинжалов – один покороче, с лезвием шириной почти в две ладони, второй подлиннее, с клинком, похожим на изогнутый язык пламени. С таким спутником можно было не бояться ни демонов, ни бродяг. Странная пара скрылась в конце улицы, а дверь снова плотно закрылась.
– Не хотел бы я встретиться с этим парнем на узкой дорожке, – пробормотал Вайд, покидая свое укрытие. Сопящий от обиды Тао, возмущенный столь бесцеремонным обращением, молча шел за ним.
Следующий день прошел тихо. Тао спал, Вайд жарил лепешки, используя вместо дров мебель, и наблюдал за подозрительным домом – но из него никто не выходил. Видимо, слуга и телохранитель закупали для своего хозяина еду сразу на несколько дней, а сам таинственный обитатель не покидал пределы своего жилища. Вайд понял, что, обозревая серую стену дома напротив, он ничего не узнает. Оставалось одно – каким-то образом пробраться в дом самому. Причем желательно в отсутствии живописного детины.
Еще через день, уныло хлебая чечевичную похлебку и давясь пресной лепешкой, Вайд внезапно увидел, как вновь отворяется тяжелая дубовая дверь. Слуга с корзиной и телохранитель опять покинули дом. Вайд понял, что ждать больше нельзя. Отбросив ненавистную лепешку и приказав Тао ждать его здесь, он осторожно вышел на улицу. Она была пустынна как всегда. Прикинув, сколько времени понадобится слугам, чтобы дойти до базара, купить еду и вернуться, Вайд двинулся к зданию, примыкавшему к интересовавшему его дому. Доски, закрывающие окна на первом этаже, были оторваны – это он приметил еще вчера. Видимо, здесь когда-то побывали грабители и расчистили Вайду путь. Подтянувшись, он влез в разбитое окно и, поднявшись по витой лесенке на верхний этаж, начал искать путь наверх.
Он быстро обнаружил люк, ведущий на чердак. Высунувшись в чердачное окно, Вайд увидел, что крыша соседнего дома находится как раз под ним. Не раздумывая, молодой человек вылез в окно и, повиснув на руках, мягко спрыгнул на плоскую крышу. Свесившись с крыши, Вайд осмотрел дом. Окна со вставленными в переплет толстыми мутными стеклами не давали возможности рассмотреть, что делается внутри. Зато Вайд приметил на первом этаже небольшую дверь, выходившую во внутренний дворик, где были сложены дрова, и даже на неком подобии клумбы росли какие-то чахлые цветочки. Дворик был обнесен высокой каменной стеной, хотя зоркий глаз Вайда обнаружил на ней трещины и выбоины, с помощью которых ловкому человеку удалось бы выбраться на улицу. Цепляясь за край крыши, он спустился по стене, спрыгнул во двор и притаился за поленницей. Но, похоже, его появление не нарушило покой обитателей дома, и навстречу ему никто не спешил.
Подойдя к двери, выкрашенной в отвратительный ярко-зеленый цвет, Вайд подергал ручку, заранее предполагая, что дверь заперта – иначе он просто испугался бы собственной везучести. Но дверь оправдала его лучшие ожидания, и Вайд задумался. Во времена бесшабашной молодости ему приходилось общаться с кордавскими взломщиками, и он вынес кое-что полезное из поучительных бесед об их древнем и тяжком ремесле. Вытащив предусмотрительно захваченную им из Зингары отмычку, Вайд покопался в замочной скважине, там что-то щелкнуло, и дверь подалась.
Крадучись, Вайд вошел внутрь. Ему казалось, что один стук его сердца способен поднять на ноги целый квартал – но в доме было тихо. Вайд огляделся. Он находился в большой кухне, погруженной в темноту, и сам не знал, что он надеется найти в этом загадочном доме – но это наверняка следовало искать на половине хозяев.
Покинув кухню, он стал осторожно подниматься на второй этаж по невыносимо скрипучей лестнице. Достигнув последней ступени, Вайд облегченно перевел дух и хмыкнул, подумав, что похож на отчаянно трусящего и неопытного воришку, впервые решившегося самостоятельно обчистить дом. Никто по-прежнему не подавал признаков жизни, и Вайд счел, что все обитатели покинули свое жилище, давая ему возможность спокойно во всем разобраться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
