Из комнаты на носочках выходила Женька, осторожно оглядываясь. Следом за ней, согнув ноги и вжимая голову в плечи, шествовали Петр и Вовчик. У Петра постоянно что-то валилось из рук, Женька на него шипела и щедро награждала тумаками. Тот терпел, только пыхтел, как паровоз.
Дина фыркнула. Интересно, отчего это Женька так настойчиво выставляет своего мужа? Неужели Дмитрий ей действительно назначил встречу? Нет уж! За свое счастье надо бороться! Никакого свидания не будет!
Дина направилась в комнату, но по пути заглянула на сцену.
Там понуро сидела Анжела Кузьминична и говорила стихами. Эта особенность Криворуковой не переставала удивлять коллектив – супруга режиссера любила изъясняться в стихотворной форме. Раньше это всех раздражало, но сейчас у зрителей создавалось стойкое ощущение, что артистка читает роль.
– Какой скотина угощал шампанью? Имею от него метеоризм! Так накачают деву всякой дрянью и рушат неокрепший организм! – Весьма изящно изобразив пару реверансов, Дюймовочка под гром аплодисментов уплывала со сцены. Занавес медленно начал закрываться.
…К Дине подбежала запыхавшаяся Татьяна:
– Где ты болтаешься?! У тебя же выход был! Хотя какой там выход, я сама четыре раза выбегала, и все четыре раза просили Дюймовочку, будь она неладна. Они даже детей во двор выгнали! Там с ними Игорь развлекается!
– И сколько еще будет продолжаться это безобразие?
– Нисколько! – дернула головой Татьяна. – Там на улице Игорь уже в сосульку сейчас превратится! И, главное, елка здесь, а дети на улице! Поэтому я сейчас закрою занавес, а ты выйдешь, поздравишь всех с Новым годом, пригласишь их на вечернее представление и быстренько откланяешься. Ну ты меня поняла. Давай, вперед!
Дина взбодрилась, улыбнулась, подождала, когда занавес поползет на середину, и тут же выскочила – яркая, молоденькая, тоненькая.
– Дорогие друзья! А сейчас мы ненадолго с вами попрощаемся!
В зале послышался неодобрительный гул.
– Мы расстанемся всего на несколько часов, чтобы чуть-чуть отдохнуть перед большим и веселым праздником! Мы ждем вас в десять часов вечера! Здесь же! Очень просим не опаздывать. С наступающим Новым годом вас!
– Красавица! Снегурка! А эти артисты будут? – раздавались крики из зала.
Дина ласково всем улыбалась, кивала, а сама стреляла глазами – Дмитрия не было. Дружок его так и сидел, добродушно скалился и подмигивал Дине.
«Надо же! Неужели Дима обиделся?» – подумала Дина. Настроение сразу пропало. – «Поду-умаешь! Ну и ничего, и обойдусь».
Она улыбнулась еще лучезарнее и быстро ушла со сцены.
Он стоял в коридоре и о чем-то разговаривал с Татьяной.
– Танечка, я все сказала, – подошла к ним Дина.
Татьяна кивнула и заторопилась на сцену – надо было проследить, чтобы Анжелу опять не вынесло на сцену.
Дмитрий тоже повернулся, чтобы уйти. Дина схватила его за рукав.
– Дмитрий, а вы… в общем, я решила не вспоминать про этих бандитов, – через силу сказала она, горделиво дернув головой. – Я простила вас.
Он повернулся. Вот это взгляд! Колкий, острый, как клинок, и губы… в такой усмешке. А еще утром он был такой нежный. Она и не знала, что у него в арсенале имеется столько колкости.
– Спасибо вам, ваше высочество! Вы подарили нищему фермеру надежду на жизнь! Теперь я могу доить своих коров совершенно прощенным. Это удивительный подарок на Новый год! Можно, я не буду падать ниц?
И он резко развернулся и ушел. А Дина… Дина так и осталась стоять, совсем не понимая, что же ей теперь делать. Отчего-то она уже не могла выкинуть из головы этого противного и вредного фермера!
Глава 6
Анжела Кузьминична еле вползла в свой номер, с громким хлопком открыла бутылку шампанского, опрокинула ее в пол-литровую эмалированную кружку, которую взяла исключительно для того, чтобы варить в ней яйца, и выпила одним залпом. Только после этого рухнула на раскладушку, где после вчерашнего гулянья почивал ее супруг. Тот вскочил, вытаращив испуганные глазки, хотел было завопить, но сил не было.
– А, ты уже проснулся, – устало проговорила Анжела, подавая мужу руку. – Что я тебе хочу сообщить, милый мой супруг. Проспал ты счастье свое.
Анастас Борисович, пошатываясь, добрел до стула, ухватил оставшееся шампанское и вознамерился испить оное, но супруга оказалась быстрее. Допив вино прямо из горлышка, она сунула мужу бутылку минералочки.
– Хватит тебе пить! Тоже мне, выискался любитель! Раньше я за тобой такого не замечала, – рыкнула она.
– Но, Анжела, мы вчера вместе, так сказать.
– Вчера вместе! А сегодня я одна! Я! Одна! За весь театр ишачила! Это еще хорошо, что иногда Чеботарев выползал, а то…
Анастас Борисович вспомнил наконец, для каких целей он здесь находится. Он с ужасом прикрыл глаза и замер, боясь представить, что случилось.
– Не умирай, – успокоила супруга. – Говорю же, спасла сегодня весь театр. Я! Одна!
И Анжела Кузьминична в красках рассказала, какой у нее сегодня был аншлаг, как аплодировала публика и какая она была сегодня невозможно талантливая и востребованная.
– И знаешь, что я тебе скажу, – вдруг уставилась она на Криворукова. – А я тебе скажу, что весь этот спектакль поставил… да, я не побоюсь этого слова – поставил! Потому что он не мешал мне творить, так вот, режиссировал сегодня Игорь Веткин!
– Игорь? – недоуменно захлопал ресницами главреж.
– Да! И… у него огромные задатки режиссера. Он не зажимает артиста, дает ему свободу и даже поддерживает любую его инициативу. Короче, Криворуков, он тебя очень скоро заменит. Очень скоро.
– Но я больше не буду пить! – пискнул Криворуков. – И сам буду…
– Поздно! Люди уже видели результат. Тут надо кардинально что-то менять, – серьезно задумалась супруга главрежа. – Иначе все пойдут за ним. И я первая.
– И что же сейчас делать? – не на шутку переполошился Криворуков.
– Сейчас… надо спать.
Анжела Кузьминична рухнула на подушку и через мгновение захрапела.
А вот Криворуков уже спать не мог. Во-первых, он начал переживать, а во-вторых, уже выспался.
Игорь Веткин радостно потирал руки. Закончили наконец-то это позорище! Половину зарплаты уже отработали, еще бы ночь продержаться – и все будет чудесно! Надо пройтись по всем комнатам, строго-настрого предупредить всех, что пьем только после новогодней ночи, а потом уже каждому раздать их роли… Господи, да какие там роли, пара реплик…
– Игорь! – вдруг услышал он позади себя бравый окрик главрежа.
– Ого, никак проснулся, – фыркнул Веткин себе под нос и остановился. – Сейчас будет премию выписывать… выговорами.
– Игорь, – подошел Криворуков, старательно отводя взгляд в сторону. – Я наслышан о ваших сегодняшних успехах. Наслышан.
