Читаем без скачивания Право выжившего - Сергей Зверев

Михась подошел к серванту и вытащил из ящика два паспорта.

– Смотри.

– Ваши? – удивился Сева, смотря на фотографии Михася в обоих паспортах.

– Но на разные фамилии. Когда я родился, мой табор кочевал, и в каждом сельсовете по пути следования мои родители получили на меня по свидетельству о рождении на разные имена и фамилии. Я вырос и получил четыре паспорта. Но ни в одной из этих бумажек нет моего настоящего имени. Тот мир не знает, что я Михась, а не кто-то другой.

Михась спрятал паспорта.

– Судьи не могут судить наших женщин – они матери-героини. Милиция не может поймать наших мужчин – они всегда скроются в другом таборе под новыми документами. Среди нас милиция не найдет стукачей. Цыган никогда не продаст цыгана хотя бы потому, что тогда ему придется кормить всех детей очутившегося в заключении…

– У, блин, – с уважением произнес Сева.

– Тебе повезло, что ты попал именно к нам. Чтобы исчезнуть с глаз долой – вовсе не обязательно ехать в США или Японию. Шаг в сторону, к нам, и, не уезжая никуда, становишься эмигрантом.

– Но…

Тут речь Михася прервал гость. В комнату вошел человек лет шестидесяти пяти со специфическим красным алкогольным отливом кожи.

– Ну чего, Михась, привез из города гостинец? – спросил он, поздоровавшись.

– Нашел. И привез.

– Почитаем, – потер руки дед.

– Вон на серванте.

На серванте лежал двухтомник мемуаров последнего Председателя КГБ СССР Крючкова. Дед перелистал книги и крякнул:

– Ну, уважил. Спасибо.

– Не за что.

Когда дед удалился, Михась, улыбнувшись, произнес:

– Вот тебе иллюстрация к моим словам. Кто это, думаешь? Алкаш деревенский?

– Ага, – кивнул Сева.

– Ага, – передразнил его Михась, – Это подполковник КГБ. Восемь лет отчалился на зоне за связь с английской разведкой. Ты о таком, наверное, только в книгах и читал.

– Ну…

– А, ты же книг не читаешь… Отсидел. Потом жил один в Москве. Спился. Продал квартиру фирме, зарабатывающей на алкоголиках. Селить его куда-то надо. Фирма нас попросила помочь. Не бесплатно. Мы его в дом определили. Вот и живет. Жизнью доволен. Пить меньше стал. Ребятишек наших грамоте учит. И мемуары о работе в КГБ пишет. Говорит – опубликует.

– Ничего себе, – Сева озадаченно посмотрел на закрывшуюся за стариком дверь.

– Нам не важна национальность, – продолжил Михась. – Мы не рвем друг другу горло из-за цвета кожи. Нам все равно, кто ты – грек или уйгур.

Сева заерзал на стуле. Кто такие уйгуры, он не имел ни малейшего понятия.

– Мы добрые люди. Нам нужно лишь, чтобы человек, которому мы даем пристанище, жил с нами в мире, соблюдал наши правила и обычаи. И иногда помогал нам по мере сил. Живем мы сыто, не нуждаемся. И ни мафии, ни милиции к нам ходу нет… Ну как? Будешь с нами?

Сева пожал плечами.

– Можешь, конечно, уйти, – выразительно, будто прощаясь с Севой, махнул рукой Михась. – А куда?

– Я согласен.

– Требуется от тебя сущая безделица. К цыганам отношение предвзятое. А ты парень русский, лицо открытое. Отвезешь посылочку в Московскую область.

– А че? И отвезу, – кивнул Сева, готовый после такой речи везти что угодно и куда угодно. – Когда?

– Завтра. Вот на дорожку, – Михась положил на стол пачку со сторублевками.

– Хоть сегодня, – приободрился Сева, глядя на деньги.

Глава 34

Сходняк под лазерным прицелом

Он пришел один. На такие встречи принято являться в сопровождении свиты. С шелестом подкатывать на лимузинах, чувствуя за спиной своих парней, сжимающих под куртками рукоятки пистолетов и готовых грудью заслонить хозяина от выстрелов. Но гость демонстративно-пренебрежительно отнесся к подобным, далеко не излишним предосторожностям.

Гвоздь видел этого нездорово-тучного мужчину лет пятидесяти на вид в первый раз. Незнакомец легко и умело выстраивал разговор, направляя его в нужное русло. Он держался очень независимо. И не боялся ничего.

Он позвонил вчера, назвал пароль и сказал, что есть темы, которые необходимо срочно обсудить. Что это за темы, Гвоздь знал прекрасно. И понимал, что никуда не денешься. Предстоит неприятный, с неизвестными последствиями разговор.

Назначал место встречи Гвоздь. Естественно, он выбрал свою территорию – находящийся в тихом укромном местечке недалеко от центра ресторан «Зенит». Столы были накрыты по представительским стандартам, но гость не прикасался к еде.

– Диета, – сообщил он. – Ем только по расписанию. Каша, куриный бульон. Язва виновата, подлая.

– У меня тоже язва, – сказал Гвоздь.

– На нервной почве и от лагерного недоедания? – усмехнулся гость, и Гвоздь недобро посмотрел на него. Ему не понравился фривольный тон. И вообще не нравилось, когда о таких вещах говорят с легкой улыбкой на лице.

– От нервов, – кивнул он. – После того как, в ответ на ментовские провокации, вены вскрыл и тем зону на бунт поднял. Менты сильно пожалели, что связались.

– У меня тоже от нервов, – гость демонстративно не обращал внимания на нотки угрозы в голосе Гвоздя. – Только я их на другое тратил… Вот от пива не откажусь. Люблю пиво. Что бы врачи ни говорили – буду его пить. Слабость.

Гость налил в высокий фужер немецкого пива из стеклянного бочонка и жадно проглотил, вытер салфеткой лицо.

– Хорошо.

– Вас так и называть, как вы представились – Семен Семенович?

– А чем плохое имя? Да и что наши имена? Главное, чтобы человек был достойный.

– Хотелось бы.

– Хотелось – что? Убедиться в моих достоинствах? Не стоит, – теперь уже в беззаботном голосе гостя слышалась угроза. – К делу. Мы люди не жадные, но грядущие убытки нас совсем не радуют.

– Небольшой сбой. Но «порошок» будет.

– Что за «порошок»? – непонимающе посмотрел на Гвоздя незнакомец. – «Тайд»?

– Посылка, – поправился Гвоздь, подумав про себя: «Конспиратор хренов». – Будет через несколько дней.

– Через несколько дней?

– Сбой в канале. Обстоятельства.

– Вы как «Аэрофлот» – никакой ответственности за опоздание.

– Бывают накладки, – Гвоздю меньше всего нравилось оправдываться.

– Когда будет?

– Двое-трое суток. Мы сумеем решить все проблемы.

– Что я слышу? Двое-трое суток… В приличном обществе принято соизмерять свои возможности и обязательства.

– Вы не работали учителем? У вас хорошо получаются назидания.

– Нет, я работал в другой системе. Уверяю, та работа у меня тоже получалась недурно.

– По-моему, начинается гнилой базар, уважаемый Семен Семенович.

– Ни в коем случае. Никакого, как вы говорите, гнилого базара.

– Я сказал – три дня. Через три дня груз будет. Все, – хлопнул ладонью по столу Гвоздь. – И не зли меня. Не надо, – он наклонился над столом и вперился своим самым суровым взором в гостя.

– Согласен, конечно, согласен, – поспешно забормотал Семен Семенович. – Никаких вопросов.

– Так бы и начинал. А не гнал бы сразу волну, – Гвоздь откинулся на стуле и налил себе стопку водки, с удовольствием и некоторым разочарованием подумав: «Быстро сломался. А поначалу неплохо себя поставил… Дешевка».

– Два дня, – кивнул Семен Семенович. – Два дня отсрочки. На третий день груз уценится на двадцать процентов. Через пять дней мы получим его бесплатно.

Гвоздь сжал кулак.

– Слышь, фраерок дешевый, ты на кого буром прешь? Ты знаешь?

– Еще бы, – улыбнулся гость. – Гвоздев Николай Николаевич, родился в… – Семен Семенович в двух словах изложил биографию собеседника, при этом прибавив пару подробностей, от которых Гвоздю стало зябко, – об этих фактах его биографии мало кто знал.

– Умный, да? – прошипел Гвоздь. – Ты что меня на счетчик собрался ставить? Никому не известный фраер Гвоздя на счетчик поставит?

– Какой счетчик? – обиделся гость. – Штрафные санкции. Пени.

– Войну хочешь? – произнес угрожающе Гвоздь, ощущая, как его захватывает волна холодного бешенства. – Да? Если хочешь – будет война. Кровью еще харкать будете.

– Война? О чем ты, Гвоздь? Это не война. Это мясозаготовки будут.

– Что?!

– Как ты меня назвал – никому не известный фраер? Точно – никому не известный. Зато о тебе известно все. Так что войны не будет. Будет избиение. Постепенная зачистка. А на ваши блатные понятия и правила нам плевать. Кирза, тельник, финка, да лишнее масло в пайке – в этом вы все. Какими были, такими и останетесь.

– Так, – Гвоздь вдруг успокоился, откинулся на спинку стула и осмотрел гостя, будто изучая вредное насекомое. – Ничего не знаем о вас? Это поправимо. В подвал тебя сейчас – быстро язык развяжешь. Один пришел. Понт показать. Вот и поплатишься.

– Много ты от меня не узнаешь. Это у блатных так: один за бутыль самогона старушку придушит – на следующий день вся братва об этом знает. В порядочной организации человек знает не больше того, что ему положено и что не может нанести урон организации в целом… Кстати, Гвоздь, я бы на твоем месте тут ставни поставил. Опасно окна нараспашку держать.