Глава 10
К лагерю медленно подъезжали ковбои — одни, чтобы лечь спать, другие, быстро поужинав, должны были вернуться к стаду. Приблизившись к костру, все с любопытством рассматривали Шанаги, вначале замечали шерифскую звезду, затем городскую узкополую шляпу.
Один отчаянный парень бросил через костер взгляд на Тома и сказал:
— Это не шляпа, а сплошное искушение. Ее когда-нибудь сбивали с тебя выстрелом?
— Пока нет. — Шанаги сдвинул шляпу на затылок и весело улыбнулся. — Наверное, боялись, что я не разберу, в кого метили — в меня или шляпу.
— В любом случае, это пустая трата свинца. — Ковбой зачерпнул похлебки. — Я покупал револьвер не для того, чтобы стрелять по шляпам.
Шанаги минуту ел в молчании, а затем заметил:
— По-моему, городского шерифа надо оценивать по количеству улаженных неприятностей, а не по количеству жертв в поединках. После того, как я получил работу, первым делом постарался узнать, сколько в городе оружия и сколько человек умеет с ним обращаться. Оказалось, что у нас тридцать семь винтовок: девять «пятидесяток» для бизонов, две снайперские «берданки», пять винчестеров, семь «спенсеров» пятьдесят шестого калибра и четырнадцать винтовок разных систем — от Хокена до Балларда. Кроме того, у каждого мужчины и почти у каждой женщины есть револьвер.
Потом я начал считать тех, кто умеет стрелять. Пятеро жителей города во время Гражданской войны служили на той или другой стороне снайперами, а девять — просто воевали. У нас есть один старый охотник с гор и шесть ветеранов стычек с индейцами. Только двое мужчин не участвовали в перестрелках, но они дымятся от желания доказать, что тоже не хуже других.
Задолго до того, как я приехал, поселению грозило нападение индейцев, поэтому его возводили без «слепых» зон обстрела. Все хранят оружие заряженным на всякий случай. Большинство обосновавшихся здесь любят свой город и хотят жить спокойно. Они считают, что такие команды, как ваша, должны вовремя получать деньги, хотят торговать со скотоводами. Жители настроены очень дружелюбно. Я всего-навсего бродяга и не вижу, почему они без ума от своего городишки, но он им дорог. Когда, ребята, к нам приедете, прошу, оставьте оружие в салуне Гринвуда.
— Шутите, мистер? — Рыжий ковбой мрачновато хмыкнул. — Я никому не отдам свой револьвер.
— Ну и ладно, — беззаботно ответил Шанаги. — Я вам все это говорю, чтобы вы знали о порядке. Меня беспокоите совсем не вы, а двое-трое наших горожан, которые чуть что — спускают курок. К примеру, снайперы. Замучился их убеждать, что у нас не война до победного конца. Они согласились не стрелять и сидеть тихо, но если кто-нибудь из гостей от полноты чувств надумает разрядить свой револьвер в чистое небо, главная улица превратится в место кровавой бойни. А вы учтите, все эти парни и девушки будут сидеть за деревянными или кирпичными стенами и обстреливать открытое пространство, где и спрятаться-то негде. — Том покачал головой. — Одно утешение — в такое время года улица сухая и пыльная, а потому легко впитывает кровь.
Ему никто не ответил. Шериф молча доел похлебку, выплеснул из кружки кофейную гущу и направился к своим одеялам.
Винс Паттерсон сидел в сторонке и прислушивался к рассказу Шанаги. Он чиркнул спичкой о брюки, прикурил сигару и подошел к Тому.
— Это была идея Рига? — мягко спросил он.
— Да, и идея правильная. Народ в городе нуждался в организации. Но все будут заниматься своими делами, как обычно, если не раздастся выстрел.
— А ни блеф ли это!
— Хотите выяснить? А не боитесь, что затея обойдется слишком дорого? К тому же все карты у меня на руках, в том числе и козыри.
— Козыри?
— Которые сравняют наши шансы. У вас преданные, крепкие парни. Если в городе начнется заварушка, не исключено, что беда случится со стадом. Тогда половина ваших ребят кинется к нему на помощь.
— А что может случиться со стадом?
Шанаги пожал плечами:
— Ну, несколько дней назад в наших местах появились индейцы кайова. По крайней мере, так утверждают ветераны. Я-то не отличу одного индейца от другого. Эти кайова к северу отсюда напали на каких-то еще, получили по носу и немного обиделись. Мы их накормили, и я предложил, чтобы они остались поблизости и держались подальше от чужих глаз. И предупредил, если услышат пальбу, их будет ждать много трофеев.
Паттерсон внимательно смотрел на него.
— Каких трофеев?
— Под грохот ружей они разгонят ваше стадо. (Паттерсон выругался. ) Да, сэр. Разгонят по всей прерии.
— Но у нас в руках вы, шериф.
— Вы только потеряете одного, а то и двух помощников, если попытаетесь взять меня. А что изменится? Мой план сработает без дополнительных команд. Теперь я горожанам вообще не нужен. В последнее время у нас скучно. Никаких серьезных драк, и ребята стали беспокойными, вроде как на взводе. Понимаете, о чем я говорю?
— Вы, кажется, подумали обо всем.
— Старался. Слышал, что ваши парни преданы клейму Паттерсона. А город — мое клеймо.
Через некоторое время Шанаги лежал на одеялах и смотрел на звезды. Он, конечно, солгал. Его планы вовсе не отличались такой продуманностью, как он дал понять. Однако то, что он тут наговорил, оказалось совсем неплохо, и Том решил воплотить свои наметки в жизнь, как только вернется… если вернется.
Если сумеет выкрутиться благодаря своим выдумкам, он спасет несколько жизней — уже хорошо. А ему определенно удалось вселить в ковбоев некоторое сомнение — подставлять голову под пули мало охотников. Пусть то, что он тут наговорил, — экспромт, плод вдохновения, но ведь вполне осуществимо. А правда это или нет, знает лишь он один.
Шанаги разбудило оживление в лагере. Посмотрев на большие серебряные часы, Том обнаружил, что нет еще четырех утра. Но ковбои были на ногах. Том выбрался из-под одеял, надел шляпу, потом все остальное.
Никто не обращал на него внимания, и он вместе с остальными пошел к костру завтракать. У костра сидел Паттерсон. Заметив Шанаги, коротко кивнул ему, продолжая есть.
Утренний прохладный воздух пах пылью и коровами. В стороне ковбой вскочил в седло, позволил своему мустангу побрыкаться, прежде чем начать работу, и поскакал вокруг стада. Все ели молча. Шанаги взял кружку и направился за кофе.
— Шериф, — окликнул его рыжий ковбой, усмехаясь, — вчера ты рассказывал интересные сказки, но мы подумали и решили, что ни одна из них не стоит и кучки лошадиного навоза.
— Знаешь, что я вырежу на твоем надгробии? — спросил Шанаги.
— Что?
— «Он просил, чтобы ему показали; мы ему показали».
— Эй, — хитро прищурился рыжий, — совсем неплохо. Обычно покойнику отдают куда меньше почестей.
