Вспышка… Тьма… Снова лицо Брюса… Он склоняется над ней… С вами все в порядке, спрашивает он и улыбается… Тьма. Вспышка. Тьма.
И сразу — этот отель. Ни совещания у Шефа, ни инструктажа перед вылетом на задание — ничего этого она не помнит. Только лицо Брюса в промежутках между тьмой и вспышками.
Что же это значит? Неужели Брюс использовал ее втемную…
И это странное поведение Келли — Миранда была ослеплена ревностью и полагала, что девушка просто боится ее, Миранды, гнева.
Что, если все это не так? Что, если они что-то скрывают от нее, Миранды? Что-то, связанное с похищением алмазов…
В конце концов, именно Брюсу Хоуку под силу слетать в Колумбию, шутя угрохать охранника и выкрасть из сейфа сколько угодно алмазов.
Именно Келли с ее дьявольским умом способна организовать передачу товара так, чтобы никто не догадался о личности курьера.
И во всем отеле остались только две комнаты, которые Миранда не обыскивала.
Брюса и Келли.
Миранда молча встала с постели, накинула халат и бесшумно выскользнула в коридор.
Она решила начать с комнаты своей помощницы и едва не распахнула дверь настежь, как вдруг до нее донеслись голоса. Брюс и Келли обсуждали что-то, находясь в этот ранний час вдвоем. До Миранды донеслись слова Брюса: «Что же нам, драться с ней?.. Миранда Секстон — страшная сила, уж я-то знаю…»
Скулы свело от ненависти. Миранда стиснула кулаки так, что из-под ногтей брызнула кровь. Эх, Брюс, Брюс… А ведь я, кажется, тебя любила…
Она сосчитала в уме до десяти и рывком распахнула дверь. Потрясенные Брюс и Келли, оба голые, прикрытые лишь простыней, замерли, не сводя с нее глаз.
Первой опомнилась Сэнди — пискнула и полезла под простыню. Мэтт напомнил себе, что на самом деле он вовсе не Брюс Хоук, и потому Миранде Секстон не изменял. Он откашлялся и набрал воздуха в грудь.
— Миранда, я…
— Заткнись, Брюс. И скажи своей рыжей подстилке, чтобы не визжала. Я не собираюсь ее убивать. Как и тебя. Вас ждет суд.
Мэтт нахмурился. После единственного реального события за последние трое суток — ночи, проведенной с Сэнди, — он был как-то не расположен продолжать и дальше разыгрывать этот фарс.
— Вот что, дорогая…
— Я тебе не дорогая. Я велела заткнуться — заткнись, Брюс. Выслушайте меня, оба. Я вовсе не собираюсь заламывать руки и вопить «Как ты мог, Брюси! Как тебе не стыдно, Келли!». Мы все трое свободны и не связаны никакими обязательствами. Если ты, урод, предпочел Миранде Секстон рыжую потаскушку из трущоб Сохо — это твои проблемы. Найду себе другого… с двумя яйцами. Я пришла сообщить вам следующее. Я нашла вора.
— Что?!
— Кто?!
— Ты, Брюс. Келли, вероятно, помогала тебе, но основную работу сделал ты.
— Вот что, надо прекращать это безумие…
— Мэтт, не надо…
Триш со всей силы шарахнула кулаком по столику.
— Молчать! Дом все равно окружен, так что не советую рыпаться. Знаешь, как я догадалась? Ведь обыска не было только в ваших комнатах. Келли все время была у меня на глазах, я часто заходила к ней без предупреждения, да и притворяться ее не учили. А вот ты, мой герой… у тебя вполне хватило и наглости, и хладнокровия. После Калькутты ты вывез меня сюда и держал под наркотиками — вот почему в первый день мне все здесь казалось таким знакомым. Ты во время моего беспамятства слетал в Колумбию, украл чертовы стекляшки и привез их сюда. Где они лежат, Брюс? Скажи сам, не будем тратить время.
— Вот что, мне все это надоело до потери сознания…
Триш улыбнулась безумной и жестокой улыбкой.
— Хорошо. Найду сама. А вы пока можете еще разок перепихнуться.
С этими словами она повернулась и выскочила за дверь. Ключ повернулся в замке и остался торчать в поперечном положении. Мэтт соскочил с постели и стал бешено дергать ручку. Сэнди охнула:
— Мэтт, перестань, я сейчас вызову «скорую», ей вколют успокоительное… Не сердись на нее, она же не в себе…
Мэтт оглянулся на Сэнди, лицо его было растерянным и вовсе не сердитым.
— Ты не понимаешь, Сэнди! Там диски и книги. Она увидит… Доктор Картер сказал, что так нельзя…
Сэнди уже торопливо натягивала джинсы и свитер прямо на голое тело. Потом она достала из своей косметички пинцет, и через пару минут Мэтту удалось провернуть ключ в замке. Он быстро оделся, и они с Сэнди кинулись к комнате Мэтта.
Миранда стремительно и методично обшарила тумбочку, а потом повернулась к комоду, где лежало нижнее белье ее вероломного любовника. Как там говорила та старушенция? Никого, кроме меня, не интересуют твои трусы?
Она не стала соблюдать осторожность и просто вывалила все на пол. Среди боксеров и плавок ослепительным пятном мелькнуло что-то ярко-зеленое и золотое…
Это была коробка от компакт-диска. Наверху значок «Аудиокнига». На зеленом фоне золотая луна, а ниже арабской вязью надпись: «Уснувшая в Калькутте».
Миранда почувствовала страшную боль в висках, застонала, дрожащими пальцами перевернула коробку.
С обратной стороны на нее смотрела улыбающаяся… она сама. Портрет автора книги. И подпись.
Триш Хатауэй.
Боль стала нестерпимой.
Ее руки тряслись все сильнее, дыхание стало затрудненным, злосчастная коробка выпала из рук… Миранда пошатнулась, схватилась за край комода. Ящик выскочил из пазов, больно ушиб ногу. Еще коробки, книги карманного формата.
Она поднимала одну за другой и читала названия — «Африканский гамбит», «Кровавые фьорды»… «Бриллиантовый переполох»! Переворачивала книги и коробки — и снова на нее смотрело ее собственное улыбающееся отражение.
Триш Хатауэй. Триш. Хатауэй. Писательница Триш Хатауэй. Триш Хатауэй, литературная мать несравненной Миранды Секстон и ее неотразимого любовника Брюса Хоука…
Триш Хатауэй.
Образы и звуки проносились перед ее помутившимся от боли взглядом, сливаясь в пеструю визжащую ленту. Правда и ложь скалились на нее с собственной фотографии.
Триш Хатауэй.
И тут она все вспомнила.
И это оказалось невыносимо.
Это был спектакль, с самого начала они все разыгрывали спектакль, и только одна идиотка была уверена, что все всерьез. Триш Хатауэй.
Мэтт Саймон, владелец «Тихой дубравы», разыгрывал перед ней Брюса Хоука. Целовал ее. Говорил комплименты. А вчера ночью… вчера ночью она была в его объятиях, это она помнила точно. Они оба, голые, лежали на постели и целовались… Боже, какой кошмар!
Сэнди, разумеется, пыталась выправить ситуацию, маленькая бесстрашная Сэнди. Блюла ее интересы и из последних сил удерживала ситуацию под контролем. С Сэнди все ясно, но зачем это Мэтту Саймону?..
В этот момент Мэтт и Сэнди влетели в комнату с воплем:
— Миранда, не надо!!!
Триш отступила к окну и посмотрела на них с усталым отвращением.
— Прекратите этот фарс, ради всего святого.
Мэтт изменился в лице, Сэнди прижала кулаки ко рту. Триш судорожно запахивала халат и никак не могла завязать пояс…
Этот человек, посторонний мужчина, видел ее наготу, и ничто не смутило его. Он даже не счел зазорным воспользоваться ее бредовым состоянием и переспать с ней. Она провела в этой постели — в его постели! — три ночи.
Мэтт тихо сказал:
— Триш…
Она вспыхнула от негодования.
— Не смейте меня так называть! Мы с вами едва знакомы. И не подходите ко мне, негодяй!
— Триш… мисс Хатауэй, ради бога, позвольте нам с Сэнди все вам объяснить…
Триш презрительно сощурила глаза.
— Не надо ничего объяснять. Я все вспомнила. Все, понимаете? В том числе и то, что эти три дня я ничего не помнила и считала себя Мирандой Секстон. Послушайте, Мэтт, или как вас там… Ну Сэнди я понимаю, она пыталась изо всех сил спасти нашу детективную вечеринку. Но вы… зачем это вам? О! Какая же я дура. Она вам заплатила, верно?
— Триш, это другое…
— Она вам пообещала двойной гонорар, если вы не будете перечить, а то и тройной — если выучите свою роль получше. Вы учили, как я погляжу. В плеере была моя книга? Тогда, в четверг утром?
