Элия с тревогой посмотрела на Моралу. Как будто прочитав ее мысли, жрица сказала:
— Думаю, Элия составит мне компанию, пока я не наберусь достаточно сил, чтобы найти Безымянного. Брек, почему бы тебе не пойти с лордом Морнгримом?
Может быть хафлинг оставила какие-нибудь следы, которые ты сможешь найти.
Брек почувствовал, что Морала отсылает его, но безразлично пожал плечами.
Искать хафлинга интереснее, чем смотреть, как старая жрица бормочет над миской с водой.
Орксбэйн и стражник Шенд вышли из комнаты вслед за лордом Морнгримом.
Оставшись в комнате наедине с Элией, Морала показала той, чтобы она садилась поближе.
Когда Элия вытащила из-за стола кресло, жрица сидела с закрытыми глазами, с отсутствующим видом мурлыкая гамму до-минор и поглаживая пальцами золоченых драконов на своем халате. Элия заметила, как от халата полетели золотистые пылинки. Внезапно Морала открыла глаза, как будто очнулась от дремоты. Элия подумала, что ум старой жрицы еще не осыпается, как позолота с ее наряда.
— Сколь долго вам нужно отдыхать, чтобы вновь воспользоваться волшебным взглядом? — спросила Элия.
— Не много, — ответила Морала, улыбнувшись ее нетерпеливости. — Может быть ты пока расскажешь мне, если знаешь что-нибудь об этих исчезновениях.
Элия замерла.
— Вы думаете, что я устроила это, чтобы спасти Безымянного, да? — спросила она, не в силах скрыть свой гнев.
— Нет… на самом деле нет. Я говорила, что ты добрая девушка. Однако мы должны рассмотреть все возможные варианты, чтобы решить вопрос, — спокойно ответила Морала. — Поэтому скажи мне, дитя, имеешь ли ты какое-нибудь отношение к исчезновению Эльминстера или Безымянного?
— Нет, — ответила Элия. — Если бы я хотела освободить Безымянного, то не стала бы привлекать Эльминстера, и мне не нужна помощь колдуна или кем там является этот Грифт. — И я не приняла бы ее.
— Да… я верю, — усмехнулась Морала. — Но я проверила твои слова определяющим ложь волшебством.
Элия зло прищурилась. Она не привыкла, чтобы сомневались в правдивости ее слов, и ей не хотелось, чтобы ее проверяли с помощью заклинания. Еще больше ее раздражало то, что она не обратила внимания на заклинание Моралы. Старая жрица вовсе не дремала, она готовилась к своему волшебству.
— Мне следовало догадаться. Милил — повелитель всех песен. Музыка — это тоже язык. Эта мелодия была на самом деле заклинанием, да? — спросила она.
Морала кивнула.
— Безымянный хорошо тебя научил, — сказала она и всмотрелась в лицо Элии.
— Ты похожа на Кассану, но в тебе нет ничего от нее.
— А вы лично знали Кассану, — спросила Элия, — или вы просто сравниваете меня с персонажем оперы о ней и ее любимом Зрае Пракисе?
Морала усмехнулась.
— Я знала ее. Я написала эту оперу.
Глаза Элии расширились.
— Вы? Я не знала. Я никогда не слышала ее. Мне о ней рассказал Эльминстер.
А зачем вы решили написать оперу о Кассане?
— Было время, когда зло Кассаны угрожало всем нам, — объяснила жрица, — но у нее было много могущественных друзей, и арферы не могли изгнать ее с Севера.
Опера сделала достоянием гласности подробности жизни колдуньи. Кассана не хотела становиться посмешищем. Слухи, последовавшие за оперой, заставили ее покинуть этот район, — сказала Морала. На ее морщинистом лице появилась улыбка.
Элия улыбнулась в ответ. Она поняла, что старая хитрая женщина нравится ей, хоть и является жрицей и одной из судей Безымянного.
— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала жрица, протягивая Элии то, что показалось ей куском обыкновенной глины. — Я нашла это на полу. Это было у Грифта, когда он появился. Это глина — очень высокого качества и редкого цвета.
— Может быть, этот герцог из Девяти Проклятых Кругов подрабатывает гончаром, — пошутила Элия.
Морала вежливо улыбнулась.
— Глина светилась, когда Грифт появился. Как компонент волшебства, — объяснила она.
— А разве существа с низших уровней не обладают врожденной способностью к волшебству и нуждаются в компонентах? — спросила Элия.
— Об этом я всегда и говорила, — ответила Морала. — К несчастью, а может и к счастью, Кайр выбила глину из руки Грифта, прежде чем волшебство произошло, поэтому мы не знаем, что зверь хотел сделать. В заклинаниях жрецов глина воздействует на камень, хотя уверена, что в заклинаниях колдунов она имеет другое значение. Эльминстер мог бы это нам объяснить. Может ли это сделать твой друг Акабар Бель Акаш?
— Акабар очень умен, — ответила Элия. — Мы спросим его, когда он придет в себя. Так могла Кайр ошибиться?
— На языке эльфов Кайр значит безупречный, — покачала головой Морала. — Говорят, что она не ошибается. Думаю, что скорее она хотела, чтобы мы поверили, что Грифт представляет собой зло.
Жрица загадочно улыбнулась.
— Вы полагаете, что она солгала? — удивленно спросила Элия. — Зачем ей делать это?
— У нее могли быть какие-то личные намерения, более важные для нее, чем цели арферов, — предположила Морала. — Кайр все-таки бард.
— Вы думаете, что она хотела освободить Безымянного? — догадалась Элия. — Грифт был только прикрытием. Значит с Безымянным все в порядке! — воскликнула она. — Вам не нужно его искать!
— Но я должна, — настаивала жрица. — Кайр могла ошибиться в выборе союзников. Может, Грифт не из Девяти Проклятых Кругов, но он может быть злым колдуном. Он может удерживать Безымянного против его воли и угрожать его жизни.
— А если с Безымянным все в порядке? — спросила Элия.
— Он должен быть доставлен обратно на суд, — сказала Морала.
Лицо Элии вытянулось.
— Вы думаете, что Безымянный перенес недостаточно страданий?
— Ты не правильно все поняла, девочка. Арферы сослали его в Цитадель Белого Изгнания не для того, чтобы заставить его страдать. Мы отправили его туда для того, чтобы защитить других, невинных, от его безрассудного поведения.
— Но вы не должны снова ссылать его, — настаивала Элия. — Он сожалеет о том, что один его ученик погиб, а вторая получила увечье. Он не будет больше делать ничего подобного. Кроме того, он создал своего барда и удовлетворен этим.
— Да? — задумалась Морала. Она наклонилась вперед и погладила Элию по волосам. — Надо быть глупцом, чтобы не умиляться тебе, дитя. Скажи мне, ты любишь Безымянного?
Элия подняла подбородок и гордо ответила:
— Да.
— Как дочь любит своего отца? — спросила Морала.
Элия кивнула.
Поджав губы, Морала грустно покачала головой.. Элия заметила, что глаза старой женщины наполнились слезами.
— Он не заслуживает твоей любви, — прошептала жрица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
