— Может, я возьму тряпку и просто протру номера?
Я затаила дыхание в ожидании ответа. Рука Лекса по-прежнему сжимала мою шею и не позволяла сдвинуться с места, но я очень надеялась, буквально умоляла в мыслях, чтобы полицейский решил проверить машину более тщательно или выписать штраф. Из-за тонированных стекол он вряд ли мог хорошо разглядеть, что происходило внутри.
— Давайте устраним нарушение. Тут всего-то одну цифру нечетко видно.
— Отлично.
Ивар выбросил сигарету, подошел и открыл свою дверь. Он уронил документы на сиденье и наклонился, чтобы нашарить где-то под ним тряпку. Полицейский маячил за его спиной. Я поняла, что другого шанса уже не будет и заорала во всю мощь легких:
— Помогите!
Ивар дернулся и поднял голову, встретившись со мной яростным взглядом. Мой крик захлебнулся и перешел в жалобный вой, когда Лекс тряхнул меня так, что клацнули зубы.
— Кто это там у вас? — тут же напрягся полицейский. Я заметила, что его рука потянулась к кобуре.
Выражение лица Ивара ясно говорило, что жить мне осталось недолго. Но когда он выпрямился с тряпкой в руках, его голос снова звучал безмятежно.
— А, девчонка-лекхе, которую мы везем в гетто.
Что? Такого наглого вранья я не ожидала. Он выдает меня за себя?! Несмотря на боль и угрозу физической расправы, я открыла рот и хотела крикнуть: «Нет!», но увидела, как другая рука Лекса скользнула под сиденье и вернулась с пистолетом. Из-за спинки водительского кресла полицейский пока не мог видеть опасности. Я замерла. Мои похитители настолько сумасшедшие, что готовы повесить на себя еще и убийство сотрудника при исполнении?!
Что-то стукнуло по крыше автомобиля.
— Это ее сокол? — спросил полицейский.
— Нет. Это фамильяр ее сопровождающего.
Сопровождающего?!
Полицейский оттеснил Ивара и заглянул в салон. На вид ему было не более сорока. На гладко выбитом подбородке проступила краснота раздраженной кожи. Пристальным взглядом он оглядел каждого из нас.
— «Красноповязочники»?!
— Насколько они мне сказали, — отозвался Ивар. — Я просто подобрал их автостопом. «Красным повязкам» ведь надо помогать, а?
Полицейский неторопливо оглядел меня.
— Девчонка в кандалах?
— Особое железо. Чтобы фамильяр под ногами не путался. Ну да вы сами все знаете.
— Я — не лекхе! — воскликнула я. — Я — Кира! Мой отец — главный охотник в заповеднике «Белый камень»! Позвоните туда! Вы должны позвонить! Меня похитили!
Я слышала, как тихонько охнул Байрон. Палец Лекса переместился на спусковой крючок.
— Что только эти сучки не придумают, а? — рассмеялся Ивар. — Она пряталась как раз на границе с заповедником. Надо же, какую историю сочинила. Что взять с грязных лекхе? Вы местный? Никогда не слышал, чтобы у главного охотника была дочь. Все местные это знают.
Я всхлипнула от отчаяния. Попытки отца уберечь меня от внешнего мира вышли боком. Меня прекрасно знали продавщицы в магазинах, но кому они стали бы об этом сообщать? Только если этот патрульный вдруг оказался бы мужем одной из них.
Пока полицейский размышлял, прошла целая вечность. Сердце колотилось где-то у меня в горле.
— Пожалуйста! — взмолилась я, глядя ему в глаза. — Вы должны мне поверить!
— Что-то я, и правда, такого не слышал, — скривился он и выпрямился, повернувшись к Ивару. — Но как она умудрилась убежать так далеко от гетто?
— Сбежала с каким-то отчаянным малым из городских, по-моему. Парни успели рассказать мне немного. Все как обычно. Раздвинула ноги в расчете на сладкую жизнь, а ее бросили под каким-то кустом. Кто станет долго путаться с грязной сучкой?
Полицейский с пониманием усмехнулся.
— Хорошо, что патруль вовремя заметил, — продолжил Ивар. — Теперь не хочет возвращаться. Знает, какое наказание ее ждет.
Я опустила голову. Все мои попытки достучаться разбивались о хитрую ложь Ивара.
— А парни-то сами разговаривать умеют? — полицейский снова заглянул в салон.
Оба лекхе вытянулись как по струнке.
— Умеем, — охрипшим от волнения голосом выдавил Лекс.
— Документы есть?
— Есть. Показать? — пискнул Байрон.
Я вскинула голову. Еще несколько мучительных секунд и…
— Да ладно. «Красноповязочников» и так видно. Не в обиду, ребята.
— Никаких обид! — поспешил ответить Лекс, продолжая удерживать пистолет готовым к выстрелу.
Ивар, тем временем, успел протереть номера и стоял, похлопывая тряпкой по ладони.
— А вы…
— Коллегия адвокатов, — охотно ответил он на невысказанный вопрос патрульного.
— Счастливого пути! — козырнул ему полицейский, а когда Ивар уже собирался садиться в машину, тихонько добавил: — Лучше не подбирайте больше на дороге «красноповязочников», они тоже бывают опасны.
— Спасибо за заботу, — сердечно поблагодарил тот. — Учту.
В полном молчании мы тронулись с места. Патрульная машина осталась позади и в скором времени исчезла за очередным поворотом. Лекс спрятал пистолет и отпустил меня.
— Топтыжка сидел в кустах? — поинтересовался, наконец, Ивар, не отрывая взгляда от дороги.
— Я сдерживал его, — ответил Лекс, — но он был готов.
Ивар кивнул в знак одобрения.
— Не думайте, что все обошлось, — мстительно прошипела я. — Скоро по этой же дороге помчится мой отец. Он обязательно остановится, чтобы расспросить патрульного, вот тогда и всплывет правда. По номерам вас быстро найдут!
— Да, это плохо, — не стал спорить Ивар. — Надо было его пристрелить.
— Ты серьезно?! — ужаснулась я.
— Нет, охотница. За кого ты нас принимаешь? Но если бы пришлось это сделать — вина легла бы на тебя. В следующий раз думай.
— Ты сильно подставил отца? — посочувствовал Байрон.
— Пока не знаю… я позвоню ему. Позже.
— Отца? — удивилась я. — А как же та слезливая история про убитых родителей?
Ивар не удостоил меня ответа, и за него это сделал Лекс:
— Это приемный отец. И он неплохой человек. Жаль, что мы его подставили.
