Время пришло – разбудил муж супругу нежданную, повёл есть. Пришлось учить деву ложкой пользоваться. А то было решила кашу рукой зачерпнуть. Развеселила всех, пока Брячислав на весельчаков не цыкнул. А как есть закончили, поманил к себе парня, в сторонку отвёл. Правда, жена следом, как ниточка за иголкой, увязалась. Боится одна оставаться. Но князь на это слова худого не сказал. Всё равно не понимает, о чём речь идти будет. Гостомысл рядом с братом стал.
– Ты, Слав, понимаешь, что теперь в ответе за неё?
Тот кивнул. Насупился. А князь дальше речь ведёт:
– Хорошо. Но дело тебе другое есть. Важное. Обучи свою половину языку нашему.
– Само собой, княже. Не руками же с ней разговаривать?
– Ночами лучше руками, – буркнул с усмешкой Гостомысл.
Юноша краской залился. Чай, у них сегодня первая ночь будет…
– Кончай парня в краску вгонять, – негромко обмолвился князь, и все вновь стали серьёзными, а девчонка ухватила мужа за руку, прижалась плотно к его боку.
– Учи. Всему учи. Чую – не ты последний девицу местную в жёны взял. Но тебе первому поведаю – не гожи эти земли для славян. Так мне сердце подсказывает. Пойдём по весне дальше. Куда – не знаю. А видеть твоё счастье для двух сотен мужчин, уже столько времени без жёнок обходящихся, тяжко. Потому посмотрим, получится ли местных девок в жёны брать. У нас ведь почти все холостые дома были. Так что…
Кивнул парень в ответ – нелёгкую ношу на него князь взваливает. Ой нелёгкую… А тот ещё добавил:
– Чтобы без дела твоя девка не сидела – смотри, что она умеет. Приставим её на хозяйство.
– Как повелишь, княже.
Улыбнулся Брячислав иннуитке ласково. Легонько толкнул парня в плечо. Иди, мол, любуйся со своей… Слав в ответ просиял, ухватил супругу под ручку, пошёл к себе, в клеть. Старший же из князей взглянул на своеобразную походку девушки, обратился к брату:
– Что думаешь?
Тот помолчал, потом ответил:
– Получится у них всё. Сладится. Главное уже ясно – дети у нас могут быть. Меня другое волнует – не предаст?
– Не думаю. Волчонок сей души звериные читает, словно книги Святовидовы. А уж людские для парня – будто солнышко. Насквозь видны. Тут другое, брат. Зерно у нас кончается, а урожая не будет. Пусть Путята отвары ладит да Брендан от него не отстаёт, помогает. Но ещё год на мясной пище нам не протянуть. Сляжем все. Или нам по примеру самоедцев оленью кровь живую пить? Неладно это. Сейчас в войне затишье настало. Так что собирайся. Возьмёшь сотню воинов, пойдёте обратно. Но не в Аркону. Купите у ирландцев жита, сколь сможете. Ну, или ромеев ограбите, мне всё равно. Но хлеб нам как воздух нужен. И… – Помолчал, подумал, всё же решился: – Постарайся скотину, хоть какую-нибудь, доставить. Овец, коровок, лошадей. Что получится.
– Весточку через друидов посылать будем?
Князь отрицательно мотнул головой:
– Ни в коем случае! Мутят они воду. Боюсь доверять им.
– И я тоже, брат…
Поутру начали насады готовить в путь. Две из четырёх. Впрочем, чего тут? Ведь по весне хотели в Аркону возвращаться. Но тогда решили один корабль послать. Но и остальные тоже в порядок привели. Не любит славянин, когда у него дела не сделаны, заброшены. Тем более кормильцы, пахари морские. Так что лодьи в полном порядке. Припасы, правда, нужны на дорогу. Водой запастись. Запас оружия опять же. Седмица и пролетела. Девчонка Славова меж тем приживаться стала. Уже не так дичится. Лицо рукой не прикрывает. А когда парень ей платье справил, вывел во двор, так народ и ахнул – стройная, словно тростиночка, только животик круглый из-под ткани выделяется. Волосы длинные в косу по славянскому обычаю заплетены. На щеках румянец заиграл. И походка изменилась. Шаг поменьше стал. Видать, муж отучать начал. А то ходила широким скользящим шагом, характерным таким[18]. Да парень тоже изменился. Как-то вдруг взрослым стал. Оно понятно. Ответственность на плечи легла. За дом. За семью. То один был, сам по себе, а тут сразу и жена, и дитя, правда пока не родившееся.
Решили лодьи в путь отправлять, пока море спокойное. В прошлый раз уже в середине зарева[19] штормить начало. А ну как в этот раз так же будет? Путь ведь не близкий.
Грохнуло било, легли вёсла на воду, скользнули лодьи лебедями по воде. Только к выходу из бухты приблизились, как вдруг резко табанить стали, не разворачиваясь, назад пошли. Оставшиеся на берегу взволновались, тут и дозорные на мысу сигнал подали. Хрипло рог протрубил. Враги! Словно пёрышки, насады на плечи взлетели, бегом воины занесли их в городок, несмотря на то что гружёные те были. Вернулись и часовые, доложились – тьма невиданная лодочек приближается. Не было ещё столько ни разу. Посуровели князья, взглянули косо на некстати высунувшуюся из клети на шум девицу, но сдержались. А воины уже доспехи надевают, оружие проверяют. Сладили между делом два самострела больших. Доселе невиданных. Брендан уговорил попробовать. Чертёж начертил. Ложка с противовесами. Назвал сие чудо мудрёным латинским словом – требучет. А наши в самострел переиначили. Камни пудовые сия махина на двести сажен кидала. И расчёты этого оружия уже давно все места пристреляли.
Но странно. Не слышно гула привычного. Не воют на морском просторе военные бичи. Тихо плывут. Не торчат вверх копья маленькие. Да и вёслами ворочают, похоже, с трудом. Присмотрелся Брячислав, глазам своим не поверил. А тут и вдруг девчонка вывернулась под руку. На стену забралась, ладонь к глазам поднесла, всплеснула руками в изумлении, бросилась к князьям, что-то загомонила по-своему. На меч показывает, руки скрещивает перед собой, головой мотает отрицательно. И повторяет уже выученное:
– Нет. Нет!
– Никак, говорить хотят оленьи пастухи? – произнёс кто-то в стороне, увидев, как лодки столпились у входа в бухту, а внутрь вошла лишь одна, но большая, на четверых.
Раньше такую и не видывали! Над утлым судёнышком шест взвился, с привязанным к верхушке лоскутом. Последний, сидящий в лодочке, размахивал им из стороны в сторону.
– Не стрелять пока, – распорядился Брячислав.
А гости незваные уже на берег выходят. Тяжко так. Ну точно, старики! Вылезли из лодок, отошли чуть от воды, присели на корточки. Застыли неподвижно. Ждут чего-то.
– Рискнём, брат? Ежели что, успеем вернуться.
– Сам пойду. Слав, со мной. И жену свою возьми вместе с волком. А вы будьте наготове, – обратился князь к брату.
Спустился по вырезанным в дёрне ступеням, деревянными плашками проложенным, подошёл к воротам. Чуть слышно скрипнули петли, и трое людей да зверь направились к гонцам.
Глава 9
При виде вышедших из городка переговорщиков посланцы взволновались. Брячислав увидел на морщинистых, словно изрубленных топором лицах облегчение и… ожидание чего-то. Князь насторожился, но кроме эмоций ничего больше не было. Лодки оленеводов по-прежнему спокойно колыхались на волнах залива, не делая попыток рвануться к берегу, чтобы захватить пленников. Впрочем, команды требучетов ждали только сигнала, чтобы смести своими снарядами тех, кто попытается предпринять хотя бы намёк на враждебные славянам шаги. Супруга Слава также держалась спокойно. Нет, волнение, конечно, было. Но не столь сильное, как если бы замышлялось нечто плохое.
