Я многим была обязана этому мужчине, но дать взамен то, что он хотел, не могла. Я не держалась за свою невинность. Дело не в ней. Я с каждым днем все сильнее в него влюбилась. Я просто не смогла бы от него уйти стань мы любовниками. Я оставила бы с ним сердце, душу и тело, а унесла с собой пустую оболочку. А уйти бы пришлось. Жить рядом с мужчиной, который тебя не любит, а находится рядом из благородства… Легче, наверное, умереть. Я приняла решение за нас двоих, но уверена, что оно было верным. Может поэтому, меня не так сильно пугает уготованная мне братом участь. Ренат сможет вернуться к своей нормальной жизни.
— Мила, давно Степа поднимает на тебя руку? — мне больно было смотреть на ее синяки. Страшно даже представить, через что пришлось ей пройти, когда я сбежала. Отвечать она не спешила. Марк тихо посапывал, а мы сидели в тишине.
— Я вчера застукала их ночью с Аленой, — заговорила она. — В твоей комнате. После этого разрядился жуткий скандал. Виновата почему-то, оказалась я. Степа несколько раз ударил меня по лицу. Если бы сын не проснулся и не начал рыдать, он бы не остановился. Я вышла замуж за монстра. — по ее щекам катились слезы. В душе я тоже плакала, но лицо мое оставалось сухим. Я знала, что мой брат монстр, но не думала, что он опустится так низко. Мила была сломлена.
— Где мы? — спросила я, чтобы перевести тему. Невестка и так была глубоко погружена в свои переживания.
— Не знаю. Степа, наверное, снял этот дом на случай, если Алмазов придет тебя спасать.
— Ясно, как всегда все продумал.
— А он придет спасать?
— Не знаю. — не стала делать вид, что не поняла ее. — У него своих проблем хватает, чтобы еще постоянно с моими разбираться.
Придет Ренат, не придет… Нужно было сразу продавать все ценное и уезжать в другой город. А теперь, что обо всем этом думать? Когда я надоем Боярову и он выкинет меня на улицу, тогда и решу, куда мне ехать! От этих мыслей стало плохо, злость росла на саму себя, на судьбу, на брата.
— Почему меня сразу не отвезли к Виктору, Мила?
— Не знаю, Белка, но у твоего брата наверняка есть на это причины. — в голосе Милы сквозило презрение. Степа рушил все, что было в его жизни хорошего. — Алмазов действительно хотел на тебе жениться?
— Мила, Ренат это сказал только для того, чтобы Степа от меня отстал. Сначала Алмазов предложил мне фиктивный брак, но на его условия я не согласилась, и вопрос был снят. А сейчас я вообще не понимаю, что происходит. Рената практически не бывает дома, мое присутствие его явно напрягает, — скрывать от Милы, что все это было выдумкой, не имело смысла.
— Алмазов просто не знает, что ваш брак — фиктивный или не фиктивный, Степу бы не остановил. Он бы нашел способ отомстить. — невесело улыбнулась она. — Ты знаешь, Бел, я много думала, Бояров не самый плохой вариант. Мне кажется он не такой страшный человек, как твой брат. Может, стерпится, слюбится? — я об этом даже думать не хотела.
Наверное, у Милы просто не осталось надежды на счастливое будущее. У Степы очень приятная внешность, никто не догадается, что за этой маской скрывается зверь. Будто услышав, что мы его обсуждаем, дверь в комнату отворилась, и вошел брат. Мила подскочила и пересела на кровать. Отгородила собой Марка.
Я подняла взгляд на Степана. Он присел передо мной на корточки.
— Ну что, набегалась? — отвечать я не стала. — А теперь ты будешь делать то, что я скажу. Посмеешь еще раз ослушаться, очень сильно об этом пожалеешь. — я понимала, он не шутит. — Послезавтра к нам приедет Виктор, ты сделаешь все… все, чтобы он тебя простил. Если понадобится, будешь на коленях его умолять о прощении. Я постараюсь уговорить Боярова, взять тебя в жены, но если ты выкинешь что-нибудь, продам тебя в бордель! Последний раз я отстаиваю твои интересы.
«Мои?! Свои интересы ты отстаиваешь!» — мысленно возмущалась я. На такой шаг я пойти не смогу. Не смогу улыбаться Виктору и просить прощения за то, что сбежала с помолвки. Умолять его на мне жениться? Да мне от мысли об этом плохо делается!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наверное, мой протест брат увидел во взгляде. Резкая звонкая пощечина на миг меня оглушала. Уголок губы треснул, во рту появился солоноватый привкус крови. Мила вскрикнула и закрыла рот ладошкой. Он ударил меня щадяще, наверное, чтобы следов не осталось на лице. Не портить же товар.
В комнату вошла Алена с подносом в руках. Брат поднялся, ничего не сказав вышел из комнаты. Я увидела на этой гадине сережки моей мамы, мне словно нож в сердце воткнули. Этот моральный урод отдал посторонней женщине мамины украшения. Пусть они не такие дорогие, как те, что может позволить себе покупать Степан, но не отдавать же их своей любовнице! Хотя… я сама сегодня хотела их продать, безнадежность толкнула меня на этот шаг… но видеть их на Алене было невыносимо больно. Так и хотелось вцепиться ей в уши и содрать их.
Глава 22
Ренат
Я звонил ей на телефон уже раз десять, Белла не брала трубку. Просил же поднимать сразу по первому звонку! Набирал уже Кириллу, Стасу… никто не звонит, не поднимает свои долбанные телефоны и не перезванивает! Чувствовал, случилась беда. Сердце сковало тисками, сложно было взять себя в руки. Винил себя, не надо было поддаваться уговорам и отпускать ее. Мы наблюдали за Левиным, ничего не указывало, что Степан сегодня предпримет… Или указывало?! Кто подтолкнул Левина изменить план? Самир…
Прежде, чем я набрал другу и потребовал от него объяснений, мне позвонил Кирилл. Увидев имя на дисплее телефона, я напрягся.
— Беллу похитили! — сообщил мне глава охранного агентства. Его голос звенел от переполняемой злости. Несмотря на то, что я уже догадывался о похищение Беллы, подтверждение не готов был услышать. В ушах нарастал гул крови. Я сотру этого урода в порошок!
— Где были твои ребята? Как вы допустили, чтобы ее тронули? Уволю вас всех! Вы больше никогда не устройтесь на работу! — меня разрывало от бешенства. Я даже думать не хотел, что Белла может пострадать. Готов задушить ее брата собственными руками. Испытывал такие эмоции, которых раньше не знал.
— Ребят отключили. Я сам на них очень зол, но операция была тщательно подготовлена. Работали профессионалы. Наверное, Левину есть что терять, раз он заплатил такие деньги спецам за работу. Во всем районе отключили свет, с камер ничего взять не удалось.
— Никто ничего не видел?! Кир, нарой мне все, что только можно. Опроси всех свидетелей, пусть твои бойцы напишут заявления в полицию. Этому гаденышу нужно устроить веселую жизнь, пусть полиция крепко его прижмет. — даже если не удастся привлечь, пусть будет занят спасением своей шкуры. — Ладно, ищи любые зацепки, чтобы у нас было на что надавить. — сбросив вызов я сжал изо всех сил в руках телефон. Если бы сейчас Степан оказался передо мной, я бы его задушил. У меня бы рука не дрогнула.
Что сейчас с Беллой?.. Лучше не думать или я съеду с катушек. Когда отказался платить Степану за сестру, я знал, что наживаю себе врага. Поэтому и готовился отпраздновать свадьбу с размахом, чтобы на ней присутствовали влиятельные политики и бизнесмены, я даже этого урода собирался позвать, чтобы он лично убедился в законности нашего союза и не смел в будущем трогать мою жену.
Прочитав отчет детектива, я колебался, не решался на жесткие меры. Он почти единственный член Беллиной семьи, я не хотел обрывать ей связи с родными. Но сейчас все изменилось.
О ее брате ходили неприятные слухи, я надеялся, что на сестру он руку не поднимет или я эту мразь лично сотру с лица земли. Изучая информацию, поступившую на Степана, я узнавал больше подробностей о жизни Беллы. Этой девочке прошлось многое пережить. Последние годы счастливыми не назовешь. Я понимал, почему она так тянется к невестке, у Беллы не было подруг: этот урод, который приходится ей братом, не давал ей полноценно жить. Общаться со сверстниками, ходить на свидания, влюбляться, целоваться… Я не возражаю, что мне достанется «чистый лист», мужская сущность этому очень рада, но одно дело, когда девушка сама себя бережет, другое дело, когда ей не оставляют выбора. Белла жила под его жестким давлением. Степан не дал расцвести ее женственности! Девочка, прежде чем стать женщиной, должна пройти все этапы взросления. Научиться любить себя…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
