Читаем без скачивания Снадобье для вдовы - Кэролайн Роу

— Непременно, Ваше преосвященство. И благодарю вас. Я ведь тоже нахожу себя в каком-то смысле скучным и устаревшим. И что, если я помогу овдовевшей лет двадцать назад бабушке в одиночестве перейти городскую площадь, чтобы попасть на мессу, меня тоже обвинят в непристойном поведении? Или иных благотворительных деяниях?.. Хотя, если говорить о благотворительности, — холодно добавил Понс, — то в последнее время он этим качеством не отличался.

— В таком случае, если вы желаете, — мягко сказал епископ, — мы не будем упоминать об этом никому, если только мастер Мерсер не прекратит своих дальнейших происков.

— Великолепная мысль. Вы поговорите об этом с мастером Исааком?

— В данный момент — нет, но если возникнет подобная необходимость…

— Большое спасибо, Ваше преосвященство. — И Понс Мане с огромным облегчением направился к Луису Мерсеру с советом позабыть о своих вздорных обвинениях.

По мере того как тени удлинились и город начал приходить в себя после одуряющей полуденной жары, занятия Исаака фармацевтикой были прерваны звонком в калитку срочным посланцем от вышеупомянутого Луиса Мерсера.

— Ты сказал, что он очень болен. Можно узнать, в чем это проявляется? — спросил он слугу, принесшего сообщение. — Мне точно надо знать, что захватить с собой.

— Мастер Исаак, он не может ни спать, ни есть, — ответил слуга. — Он впал в ужасающую меланхолию и не может избавиться от болей в голове.

— Это уже понятнее, — кивнул Исаак. — Ракель!

— Да, отец? — сказала она. — Кажется, я знаю, что с собой надо захватить.

— За всем остальным можно будет прислать позже. Ну что ж, собирайся, — сказал он. — Только не забудь накинуть вуаль. Не забывай, к кому мы направляемся.

— Да, отец, — вздохнула Ракель, накидывая легкую вуаль на лицо и шею. Она вручила корзину Джуде, и все трое последовали за слугой в дом мастера Луиса Мерсера.

Луис лежал, скорчившись, в глубоком кресле, обложенный целой горой подушек, бледный, как мел, и с ввалившимися от бессонницы глазами. По слухам Ракель знала, что этот вдовец лет тридцать шесть тому назад потерял свою молодую жену и новорожденного ребенка, и был настолько потрясен их смертью, что с тех пор все другие женщины перестали для него существовать. Также ей было известно — поскольку он был достаточно молод, недурен собой и богат, — что несколько дам вполне брачного возраста потратили немало времени и усилий, пытаясь привлечь его внимание.

— Я слышал, мастер Исаак, — начал Луис, — что у вас самые целебные средства, особенно для тех, кто жалуется на какие-то не проходящие недуги. — Его голос дрожал от беспокойства.

Ракель подвела отца к пациенту, и он опустился на краешек кресла.

— Какие жалобы бесконечно преследуют вас, мастер Луис? В вашем голосе звучит такое отчаянье…

— У меня так разрывает от боли голову, что мне кажется, это скоро сведет меня с ума, — простонал он. — Из-за этого я не могу спать, а когда засыпаю, то вскрикиваю от снов, переполненных страхом и ужасами.

— Давно ли это продолжается? — спросил лекарь, осторожно взяв пациента за запястье, и тут же выпустив их обратно.

— Бессонница измучила меня с момента смерти моей дражайшей жены, — признался Луис. — Или даже раньше. Но головные боли начались, как мне кажется, всего несколько недель назад. Они то начинаются… то уходят… но в течение последних нескольких дней я потерял из-за них покой. Тот неприличный случай, когда мы повздорили с вами в сельской местности — уверен, что вы это запомнили — вполне способен показать вам, что этот недуг со мной делает. Чиновник послал меня не в то управление, и вместо того, чтобы задать вопросы об имуществе, которое я хотел осмотреть, я впал в неуправляемую ярость. Это пугает меня, мастер Исаак. Со мной такого раньше никогда не происходило.

— Если ваш слуга принесет немного горячей воды, моя дочь покажет ему, как приготовить успокаивающий отвар, который вам поможет. Но сначала я должен вас осмотреть. — И он принялся ощупывать лицо, шею, голову и плечи торговца своими крепкими пальцами.

— Я видел вас с дочерью в то ужасное утро и даже раньше, — сказал Луис, когда лекарь принялся пальцами разминать мышцы на плечах пациента. — В то утро, когда скончался наш бедный клерк. Его смерть невероятно потрясла меня.

— Он был вашим другом?

— Он был слишком тихим и скромным, чтобы заводить друзей среди членов биржи, — сказал Луис, — но он мне нравился. Его смерть, как и кончина моей жены, стала ужасной утратой.

— Молодой? — переспросил лекарь. — Паскуаля Робера вряд ли можно было назвать молодым.

— Не слишком старым, — поправил Мерсер. — Ему было меньше сорока. Его убийцу нашли?

— Существует версия, что он был убит кастильцем, — сказал Исаак. — А уж по каким причинам, мне неведомо.

— Так считает Его преосвященство?

— Не уверен, — покачал головой лекарь. — Он об этом не слишком много говорил. Итак, — продолжил он, убирая руки. — Возьмите настойку. Она снимет вам головную боль и расслабит ваши плечи. Это также поможет вам заснуть, а чем больше вы будете спать, тем меньше станут боли. Когда боли начнут проходить, к вам вернется аппетит. Сначала — только легкие блюда, — сказал он, поворачиваясь к слуге. — В порядке избавления от избытка желчи. Травы, — продолжил он, — слегка вскипяченные. Суп, рыба и яйца. Такие продукты не перегревают кровь и не напрягают мышцы тела.

— И что же такое стряслось с мастером Луисом Мерсером? — спросила Юдифь, отрезая кусочек груши для мужа. — Вызвать человека в такой жаркий день!

Семья лекаря сидела в саду под деревьями, заканчивая ужинать. Солнце уже давно село, но было еще достаточно светло.

— У меня такое впечатление, что он до сих пор не может прийти в себя после смерти жены, — вздохнул Исаак.

— Когда она умерла? — спросила Ракель.

— Давно, — ответила Юдифь. — Еще до чумы.

— Семь лет назад, — уточнил Исаак.

— Они долго состояли в браке? — спросила Ракель.

— Недолго. Возможно, год или два, — ответил, позевывая, Исаак.

— Представляю, — мечтательно сказала Ракель, — какая верность ее памяти.

— Это и делает его таким странным, — сказала Юдифь.

— Странным? В каком смысле, дорогая?

— Исаак, ты же наверняка должен был о нем слышать, — напомнила Юдифь. — Он видит порок в женщинах повсюду, даже пару месяцев назад уволил за это одну из своих служанок. Бедняжка никогда ни о чем дурном не помышляла, и если бы не мастер Понс, сейчас бы оказалась на улице.

— Это верно, — кивнула Ракель. — Мне доводилось слышать о нем истории в том же духе. Но почему мужчина, любивший одну женщину, относится с такой ненавистью ко всем остальным?

— Он никогда не любил это жалкое маленькое создание, — пояснила Юдифь. — Она была хорошим приданым, только и всего. Все это знали, неважно, что он говорит сейчас.

— У твоей матери память самая вредная для всего, что меняет ход истории, — печально заметил Исаак.

— От чего она умерла? — спросила Ракель.

— Не от чего. Просто исчезла, — пояснила Юдифь. — Начать с того, что она никогда не отличалась здоровьем, и постепенно ей становилось только хуже. И теперь он относится ко всем женщинам так, как относился к своей жене.

— Твоя мать несколько преувеличивает, — примирительно сказал лекарь. — Но я буду рад, когда к нам вернется Юсуф. Мне не нравится брать тебя с собой в дома подобных пациентов. У него особый дар для ложных обвинений. Кстати, о Юсуфе! Его преосвященство получил письмо от сеньора Улибе.

— И как там наш мальчик?! — вскочила Юдифь с половинкой груши в одной руке и ножом — в другой. — Сеньор Улибе написал, что с ним все в порядке?

— Нет, моя дорогая. С Юсуфом все в порядке. Господину Улибе требовалось обсудить с Его Преосвященстовм совсем другой вопрос и заодно он упомянул о Юсуфе.

— Он выглядит достаточно приятным человеком, — сказала Ракель. — Хотя слишком спокойным и не поддающимся определению.

— Его помощник и друг только что умер, — сказал Исаак.

— Конечно, — кивнула Ракель. — Когда Юсуф отплывает на Сардинию?

— Завтра, — оказал ее отец.

— Интересно, получим ли мы от него какую-нибудь весточку, прежде чем он вернется? — грустно сказала Ракель, раздраженная и вот-вот готовая расплакаться. — Или не вернется.

— Прекрати думать о таких вещах! — негодующе сказала Юдифь. — Я слушать этого не хочу. — Жесткий ответ Ракель был прерван появлением мальчика, позвонившего в колокольчик, висевший у калитки и попросившего мастера Исаака.

Прежде чем сторож Ибрагим успел пересечь двор, Исаак принялся звать Джуду.

— Мастер Исаак! — сказал, мальчик у ворот, когда его наконец впустили во двор. — Вы должны быстро пойти со мной. В нашем доме лежит человек. Он бредит, как сумасшедший, а хозяйка говорит, что если мы не позовем доктора, то к утру он умрет.