Читаем без скачивания Resistance. Ураганный огонь - Уильям Дитц

Правда заключалась в том, что Хейл испытывал смешанные чувства к этой женщине. Его тянуло к Касси, и с самого начала, но он так и не смог определить, как она относится к нему. Во время проекта «Авраам» Касси была подчеркнуто холодна. Возможно, она лишь старалась вести себя профессионально. Или же это было сигналом держаться от нее подальше?

Хейл так и не пришел к какому-то решению.

Было еще одно обстоятельство: Касси защитила диссертацию по психологии, тогда как у него за плечами только средняя школа. Так не пытается ли он откусить больше, чем может проглотить? И все же сейчас она определенно была рада встрече с ним, а это чего-то да стоило. Разве нет?

Хейл увидел впереди «Аламеду». Внешне она напоминала то, чем и являлась на самом деле, — железнодорожный вагон-ресторан, снятый с колес и установленный на городской улице. Судя по числу машин на стоянке, заведение пользовалось популярностью.

Хейл вошел в кафе следом за мужчиной в костюме и огляделся в поисках Касси, но ее нигде не было. Когда молодая парочка встала и направилась к выходу, Хейл завладел их кабинкой возле окна. Усталая пожилая официантка подошла, чтобы унести грязную посуду.

— Извини, солдатик. Сначала все уберу, а потом уж приму заказ.

Прошло пять минут, и Хейл уже начинал гадать, не посмеялась ли над ним Касси, но, выглянув в окно, увидел ее на улице. Заметив его, Касси помахала рукой и через минуту вошла в кафе. Многие мужчины обратили на нее внимание, но, заметив, в чью сторону она направляется, тут же вернулись к своим тарелкам.

— Прости, — виновато сказала Касси, позволяя Хейлу снять с нее пальто. — Я уже собралась уходить, но тут ко мне в кабинет пожаловал босс.

— Я все понимаю, — заверил Хейл. — Ты у нас женщина занятая.

Они немного поболтали, Хейл рассказал о службе «часовых», Касси — о своей крохотной квартире и соседке, затем официантка принесла меню. Когда она отошла, Хейл повернулся к Касси и спросил о том, что уже давно хотел узнать:

— Тебя в Денвер начальство направило? Или сама попросилась?

— Сама. Не могу подолгу засиживаться на месте. Аляска мне надоела.

— Может, тебе следует поговорить об этом с психологом, — наигранно строгим тоном предложил Хейл.

У Касси были короткие светлые волосы, открытый взгляд и полные губы, в любой момент готовые изогнуться в хитрой улыбке. Смеялась она звонко и раскатисто.

— Если намекаешь, что у меня проблемы с постоянством, вероятно, ты прав…

Помолчав, Касси сказала:

— Кстати, здесь очень вкусный шоколадный коктейль.

Хейл обрадовался возможности попробовать что-нибудь новое, и, когда вернулась официантка, оба заказали по чизбургеру, жареной картошке и шоколадному коктейлю. Все стоило уже на треть дороже, чем полгода назад.

— Ты теперь лейтенант, — весело отметила Касси, когда им принесли заказ. — Прими мои поздравления.

— Спасибо. До сих пор не могу привыкнуть. После того как годами ругаешь офицеров, странно самому быть офицером.

— Ну, похоже, у тебя это получается, по крайней мере мне так сказали. А кто это знает лучше, чем твои подчиненные?

Хейлу как-то не приходило в голову, что его солдат может проверять именно Касси, и он подумал, имеет ли она право рассказывать об этом. Но прежде всего его смутил комплимент, и Хейл отвел взгляд в сторону.

— Да, мне… ну, пока что везет.

Касси, похоже, почувствовала, что ему не по себе, и поспешила перевести разговор в другое русло. Следующие три четверти часа пролетели быстро. Они обсудили кучу тем: войну, экономику, «Дорогу на Рангун» — последний фильм с Бобом Хоупом и Бингом Кросби.[7] Хейл его еще не видел, но Касси сказала, что фильм очень смешной.

Оплатив счет, они, как-то незаметно для самих себя, очутились на улице.

— Я тебя провожу, — предложил Хейл.

— Спасибо, но, по-моему, это не слишком хорошая мысль.

Хейл удивленно поднял брови.

— Вот как? И почему же?

Касси потупилась, затем снова подняла взгляд.

— Сказать по правде, мне, наверное, не следовало встречаться с тобой. Ты теперь наблюдаешься у доктора Маккензи, а ведь мы общались во время проекта «Авраам», так что любые личные взаимоотношения могут быть восприняты как идущие вразрез с этикой.

— То есть это означает, что мы больше не можем встречаться?

— Нет, — ровным голосом ответила Касси, и у нее изо рта вырвалась струйка пара. — Это означает, что мы не можем встречаться, пока оба работаем в АСНИП.

Хейл просиял.

— Отлично, проблема разрешена, — объявил он. — Я немедленно увольняюсь! Ну а теперь ты поужинаешь со мной?

Касси не рассмеялась, на что надеялся Хейл. Она молчала, и Хейл вдруг осознал, что понятия не имеет, какие у нее в голове мысли. Наконец Касси заговорила:

— Когда ты возвращаешься в Небраску?

— Нас прибыло тридцать человек. Завтра в три часа утра мы должны быть в аэропорту Стэплтон. Зная, как долго некоторые ждали случая выпить, думаю, что по крайней мере половина приедет в аэропорт на машинах военной полиции.

— Несомненно, мой гражданский долг избавить тебя от подобной судьбы. — Касси достала из сумочки маленькую тетрадку и черкнула в ней пару строк. — Так что вместо того, чтобы куда-то идти, давай поужинаем у меня дома. Вот адрес… Приходи к семи. Соседка уже уйдет на работу.

Принимая клочок бумаги, Хейл ощутил восторг, но постарался это скрыть. Ему не хотелось ничего испортить.

— Что мне захватить?

— Захвати себя, — сказала Касси, глядя на часы. — Ого! Прости, мне надо бежать! Увидимся в семь.

Хейл проводил ее взглядом, размышляя о том, как ему повезло, после чего повернул в противоположную сторону.

В квартале на восток была троллейбусная остановка. Хейлу предстояло убить полдня. И сделать одно дело.

Агент проследил, как офицер и женщина вышли на улицу, обменялись парой слов и расстались. Ничего особенного за обедом не произошло — так, пустяки, но для агента это была своего рода разменная монета. Нечто вроде мелочи, которая со временем наполнит копилку, и тогда он в конце концов продвинется по службе.

Эта мысль подняла ему настроение. Выйдя из кафе, он засунул газету под мышку и вернулся к работе. Пусть весь мир катится в пропасть — лично он был доволен своей жизнью.

Чтобы добраться до центра Денвера, нужно было сделать пересадку, и оба троллейбуса оказались набиты битком. Хейл стоял, как и большинство пассажиров-мужчин, предоставляя сидеть женщинам и пожилым людям. Спросив водителя, он узнал, что иммиграционный центр находится на Бродвее и троллейбус остановится как раз напротив. Когда троллейбус начал замедлять ход, Хейл стал пробираться к двери.

— Иммиграционный центр, почтамт и деловой район, — объявил водитель. — Пожалуйста, будьте осторожны при выходе из троллейбуса.

Дверь-гармошка открылась. Хейл спустился по двум ступенькам и быстро отошел в сторону, чтобы не мешать людям на остановке входить. Обойдя троллейбус сзади, Хейл увидел на противоположной стороне улицы иммиграционный центр. Тот состоял из двух одинаковых пятиэтажных зданий, между которыми вниз, во внутренний двор уходила длинная пологая лестница. К большому удивлению Хейла, огромная очередь тянулась из двора на Бродвей, заворачивала за угол и шла далее по Девятнадцатой авеню.

Определить, за чем выстроилась такая очередь, было невозможно — в ней стояли самые разные на вид люди.

Хейл дошел до перекрестка, дождался зеленого света и перешел улицу. Вдалеке в воздухе висел похожий на кита вертолет, патрулирующий западную окраину города. Перед иммиграционным центром стоял штаб-сержант. У него было круглое лицо и ржаво-красные щеки. Сержант козырнул подошедшему Хейлу. Если его и удивили золотисто-желтые глаза офицера, то он этого никак не показал.

— Добрый день, сэр… Я могу вам помочь?

— Да, — сказал Хейл, поднеся руку к козырьку. — Я хочу зайти в Бюро перемещенных лиц. Вы не могли бы сказать, где оно находится?

— Именно к нему выстроилась вот эта очередь, — ответил сержант, ткнув через плечо большим пальцем. — Похоже, сейчас все разыскивают всех, — угрюмо добавил он.

И это действительно было так. А Хейл был одним из этих всех. Теперь, выяснив, что Сьюзен осталась жива после нападения на ранчо «Деревянная лошадка», он надеялся ее найти. Из газет Хейл узнал, что Бюро перемещенных лиц, подразделение Министерства внутренних дел, организовало единую базу данных. Проблема заключалась в том, что беженцев были миллионы — и многие из них относились к правительственной программе подозрительно. Мало того, группировка под названием «Только свобода» предполагала, будто единая база данных, которая, по официальной версии, призвана была помогать родным разыскивать друг друга, на самом деле являлась очередной попыткой администрации президента Грейса закрепостить народ.