Читаем без скачивания Любовь на темной улице (сборник рассказов) - Ирвин Шоу

Они переехали через мост Александра III, помчались дальше, мимо Ансамбля Инвалидов1 по направлению к Фобур Сент-Жермен по темным, узким улочкам, где за высокими стенами маячили громадные особняки. Но даже здесь было просто удивительное множество отелей на любой вкус — больших, маленьких, скромных, роскошных, ярко освещенных и в полутьме, которые, казалось, дремали при тусклом свете уличных фонарей. Но Ги все это не удовлетворяло.

Наконец, в том районе города, в котором Роберта никогда прежде не была, неподалеку от авеню де Гоблен, на улице, которая, казалось, очень скоро превратится в руины, Ги остановился. Сумеречный свет освещал вывеску «Отель „Кардинал“, все удобства». Нигде не указывалось, память какого именно кардинала здесь чтят, но на надписи «все удобства» краска облупилась маленькими чешуйками.

— Ну вот, наконец, нашел, — сказал Ги. — Я слышал об этом отеле от приятеля. Он сказал, что здесь очень хорошо и удобно.

Окоченевшая Роберта с трудом сползла с заднего сиденья.

— Да, выглядит вполне прилично, — лицемерно сказала она.

— Постой здесь, посторожи мотоцикл, — сказал Ги. — Я сбегаю и все устрою. — Он казался каким-то рассеянным и старался не смотреть ей в глаза. Достав бумажник, он вошел в отель, словно человек в толпе на спортивных состязаниях, опасающийся карманных воришек.

Роберта стояла возле мотоцикла, положив, как владелица, руку на седло «Веспы», пытаясь сосредоточиться, как следует представить, что ждет ее впереди. Как жаль, что она не выпила третий мартини! Интересно, будут ли там зеркала на потолке, а на стенах картины Ватто с изображениями нимф? Она о многом слышала в Париже, слышала и об этом.

Нужно вести себя с достоинством, быть веселой и грациозной, непременно красивой. Ведь предстоит такой лиричный и пока неведомый эксперимент.

Почему так долго там задерживается Ги? Большое удовольствие — стоять на холодной улице, стеречь его мотоцикл. Это действовало ей на нервы. Сейчас ее беспокоила не столько мысль о том, что ей предстоит заниматься любовью, — убеждала она себя, — сколько практические детали, например, с каким выражением на лице пройти мимо портье в вестибюле. В тех фильмах, на которые ее водил Ги, даже семнадцатилетние или восемнадцатилетние девушки, судя по всему, не обращали никакого внимания на подобные проблемы. Они все были грациозны, как пантеры, чувственны, как сама Клеопатра, и проскальзывали под простыни на кровати так же естественно, словно приступали к ланчу. Само собой, они ведь француженки, и это у них в крови. Ну, Ги тоже ведь француз. Эта мысль ее утешала. И все же впервые за несколько месяцев ей захотелось, чтобы в последний момент рядом с ней оказалась Луиза, и теперь она с сожалением задавала себе вопрос — почему она, дура, не расспрашивала ее ни о чем, когда та возвращалась очень поздно с любовного свидания, вся переполненная впечатлениями, готовая все ей рассказать.

Наконец Ги вышел.

— Все в порядке, — сказал он. — Владелец разрешил мне поставить «Веспу» в вестибюле.

Ги, взяв свой мотоцикл за ручки, потащил его вверх по ступенькам крыльца через двери в вестибюль отеля. Роберта шла за ним следом, размышляя, не следует ли ему помочь с машиной, так как он тяжело дышал, затаскивая ее по ступеням.

Вестибюль был узким и темным, там горела лишь одна лампочка над головой клерка, сидевшего за конторкой. Это был старый седовласый человек. Он бросил на нее короткий, все понимающий взгляд.

— Soixante-deux1,- бросил он. Он передал ключи Ги и вновь вернулся к своей газете, которую развернул перед собой на стойке.

Лифта там не было, и Роберта вслед за Ги мужественно преодолела три лестничных пролета по узкой лестнице. От потертого ковра на лестнице пахло пылью. Ги долго не мог справиться с замком в двери номера 62, он вертел ключом, что-то бормоча сквозь зубы. Борьба все же закончилась в его пользу. Крепко сжав ее руку, он переступил порог комнаты. Она вошла следом, замок поддался.

На потолке не было зеркал, а на стенах никаких изображений нимф. Обычная маленькая комната, с низкой медной кроватью, деревянным, желтого цвета креслом и столиком с тонкой пачкой промокашек на нем; в углу — ободранный экран, за которым стояло биде, и всю эту весьма скромную обстановку освещала одна-единственная голая электрическая лампочка, висящая на скрученном проводе на потолке. Там было ужасно холодно, словно в этих грязных, в пятнах, стенах накопилась стужа всех прошлых безжалостных морозных зим.

— Ах, — в отчаянии прошептала Роберта.

Ги обнял ее со спины.

— Прости меня, — сказал он, — я забыл взять с собой деньги, и в кармане оказалось всего семьсот франков. Старых, конечно.

— Да ладно, — успокоила его Роберта. Повернувшись к нему, она ласково улыбнулась. — Наплевать!

Ги, сняв с себя пальто, швырнул его на кресло.

— В конце концов, — сказал он, — это всего лишь место для встречи. Не стоит обращать внимание на такие вещи.

Он старался не смотреть на нее, согревая дыханием покрасневшие от холода «костяшки» рук.

— Ну, — продолжал он, — теперь, по-моему, тебе нужно раздеться.

— Нет уж, ты — первый, — машинально возразила Роберта.

— Роберта, дорогая, — не уступал Ги, все сильнее дуя на «костяшки», — все знают, что в подобной ситуации первой всегда раздевается девушка.

— Но только не такая, как я, — сказала Роберта.

Она села на кресло, смяв его пальто. Да, вероятно, будет трудно вести себя с ним грациозно и весело.

Ги стоял над ней, тяжело дыша. Губы его посинели от холода.

— Ладно, — согласился он. — На сей раз уступаю. Только раз. Но обещай мне, что не будешь подглядывать.

— Охота была, — с достоинством ответила Роберта.

— Отойди к окну и повернись ко мне спиной, — сказал Ги.

Роберта послушно встала и подошла к окну. Потертые шторы висели на окне, и от них точно так же пахло пылью, как и от ковра на лестнице. Она слышала, как за спиной раздевается Ги. «Боже, — мелькнуло у нее в голове, — никогда не думала, что все так будет». Секунд через двадцать она услыхала скрип кровати.

— Ну, теперь можешь смотреть.

Он лежал под простыней с одеялом, а его смуглое худое лицо выделялось на сером фоне наволочки.

— Ну, теперь очередь за тобой!

— Отвернись к стене, — сказала Роберта. Она подождала, пока Ги выполнит ее распоряжение, быстро разделась, аккуратно сложив свою одежду на беспорядочной куче, брошенной Ги на кресло. Чувствуя, что окончательно замерзает, холодная, как ледышка, она проскользнула к нему под одеяло. Ги прижался спиной к стене, лежа на краю кровати, и она к нему не прикасалась. Он весь дрожал, дрожало над ним и одеяло с простыней.

Сделав резкое движение, он повернулся к Роберте. Но к ней по-прежнему не прикасался.

— Zut!1 — мы не выключили свет.

Они оба посмотрели на лампочку. Она, словно желтый глаз, уставилась на них, как тот ночной портье внизу.

— Это ты забыла выключить, — обвинил ее Ги.

— Знаю, — откликнулась она. — Ну а ты выключи. Не собираюсь ни на дюйм отходить от этой постели, — решительно сказала Роберта.

— Но ведь ты раздевалась последней, — жалобно канючил Ги.

— Мне наплевать! — бросила она.

— Но так нечестно, — сказал Ги.

— Честно или нечестно, — продолжала Роберта решительным тоном, — я остаюсь в постели.

Когда она упрямилась, ей показалось, что у нее уже была подобная перепалка когда-то давным-давно в ее жизни. Она вдруг вспомнила. Да, такая же сценка произошла с ее братом. Он был младше ее на два года. Это было в коттедже на летнем курорте, когда ей было всего шесть лет. Отзвук прошлого чуть взволновал ее.

— Но тебе ведь ближе. Ты лежишь с этой стороны. А мне придется через тебя перелезать.

Роберта обдумала, что он ей сказал. Она знала, что ей невыносима сама мысль о том, что он прикоснется к ней, пусть даже нечаянно, при электрическом свете.

— Ладно, лежи, не двигайся! — приказала она. Резким движением она откинула одеяло, выпрыгнув из кровати, и прошлепала босыми ногами по всему номеру до выключателя. Погасила свет, и мигом — назад, под одеяло. Она натянула его до самого подбородка.

Ги дрожал все сильнее.

— Какая ты exquise1 — я больше не могу. — На этот раз он не отвернулся к стене. Он, протянув руку, дотронулся до нее. Невольно она вздрогнула, тяжело вздохнув. Рука у него была похожа на пригоршню колкого льда. Вдруг ни с того ни с сего он зарыдал. Такой катастрофы она никак не ожидала. Роберта лежала, напрягшись всем телом, на своем краю кровати. Тревога охватила ее, а Ги рыдал горько, с надрывом.

— Как все это ужасно, — говорил он сквозь рыдания, — я не виню тебя за то, что ты от меня отстраняешься. Этого вообще не нужно было делать. Я ведь такой неловкий, такой глупый в этих делах, ничего не соображаю. Ничего. Поделом мне, поделом. Знаешь, я лгал тебе, лгал все эти три месяца подряд…