Читаем без скачивания Мичман Флэндри - Пол Андерсон

Может быть, именно поэтому Лэннэво Белгис до сих пор не поднялся выше икдхана — офицера командного пункта (как перевел Флэндри) и был в данное время чем-то вроде ординарца в группе. Он не мог даже правильно произнести свое звание. Звук, передаваемый буквами «кдх» доставлял ему столько же сложностей, как изучающему английский язык межзвучный звук в определенном артикле «the». Хотя, может быть, просто он не был честолюбив, поскольку, несомненно, был талантлив, о чем свидетельствовало бесконечное количество его историй о годах, проведенных в космосе. И кроме всего, он был просто приятным малым.

Он сидел, развалившись, вместе с землянином и Тахвиром Темным, чей чин мейя соответствовал примерно младшему лейтенанту. Флэндри привыкал к смеси формальности и вольности, царившей между офицерами и рядовым составом в мерсеянской службе. Вместо взаимной отчужденности, которая была на земных кораблях, здесь старшие чины установили атмосферу задушевности, как если бы они вели партнера в бесконечном танце, не особенно его контролируя.

— Да, мои дальновидные друзья… — громко сказал Лэннэво, неуклюже соединяя слова, — то было странное светило, и я был рад, что никогда больше его не увидеть. Хотя я нет знать, но нашему кораблю в конечном итоге всегда не везло. Никогда не выходило все так, как надо, улавливаете мысль? Я говорить не о капитане и не о команде… но я был рад, когда перешел на «Бедх-Иврич». Его капитаном был Руней Скиталец, и мчал этот корабль нас далеко-далеко, в исследовательские путешествия.

У Тахвира задрожал кончик хвоста, и он открыл было рот (всегда находился кто-нибудь, кто сдерживал словоохотливость Лэннэво). Флэндри, сидевший в полудреме, моментально пришел в себя, он опередил Тахвира на миллисекунду, воскликнув:

— Руней? Тот самый Фодайх, со Старкада?

— Что? А, да, думается, тот самый, мой дальновидный друг. — На татуированном лице сверкнули выпуклые глаза. Зеленая рука почесала живот, выпирающий из-под расстегнутого мундира. — Я немного знает об этом, здесь ничего не слышано о Старкад, говорили только, что из-за него вы, земляне, и приехали сюда.

Мозг Флэндри стал работать так лихорадочно, что он почувствовал каждый его отдел, где эта работа шла. Он должен ухватиться за этот шанс, который выпал ему после стольких бесплодных дней. Он обязан нейтрализовать усилия Тахвира, чтобы перехватить инициативу, на это у него всего пара минут. И в то же время он должен играть свою роль декадента, как советовал Абрамс (и надо сказать, ему нравилась такая жизнь, когда сопровождающие брали его в какие-нибудь увеселительные места). Декадента, но не глупца! Он быстро смекнул, что продвинется дальше, если они будут его немного уважать и его компания не наскучи им. Он старался выглядеть наивным, с широко раскрытыми глазами, трогательно желал совершить что-нибудь для матушки Земли и в то же время как бы находился под впечатлением того, что увидел здесь. Иногда он признавался себе, что едва ли это был надуманный образ. На уровне подсознания его волнение давало волю чувствам.

Еще раз он заметил, как сказывается подготовка. Они сидели в причудливо переплетающейся мраморной пергале, у которой купол был в форме луковицы. Перед ними стояли высокие кружки с горьким пивом. Мерсеянская еда и напитки были питательны для землян и часто даже вкусны.

Они зашли в этот ресторанчик на вершине горы (который был также храмом, действовавшим благодаря последователям очень старой веры), чтобы насладиться видом и отдохнуть после прогулки по Далгораду. Община размещалась под ними, наполовину скрытая блестящими цветами и темно-зелеными ветвями, — несколько небольших современных зданий и множество выдолбленных деревьев, — служивших жильем неисчислимым поколениями цивилизованного общества. За аэропортом был слышен шорох красного песка; невероятно синий океан, отливающий чуть ли не чернотой, выбрасывал на берег буруны; ветер, пахнущий корицей, доносил до Флэндри их буханье. Корих пылал в тишине субтропическим жаром, а спутники Витна и Литир были едва различимы, словно приведения.

Внутренние ощущения Флэндри — мускулы живота и бедер напряжены, пульсация крови в барабанных перепонках, холод в ладонях. Никакого ощущения лишнего веса — мерсеянская гравитация была всего лишь на несколько процентов выше земной. Мерсеянский воздух, вода, биохимия, животная и растительная жизнь были аналогичны условиям, среди которых возник и развивался человек. По стандартам обоих миров каждый считал планету другого очень красивой, что сделало две расы врагами. Каждая из них хотела таких же условий, как у другой.

— Так Руней сам не имел отношения к первым миссиям на Старкад? — спросил Флэндри.

— Нет, дальновидный ты мой, мы исследовали район за Ригелем, — Лэннэво потянулся к своей кружке.

— Мне кажется, — заметил Флэндри, что если космические исследователи изредка собираются где-нибудь, то это вполне могло быть в кабачке. Можно посидеть, потрепаться.

— Да — да, а что еще! Исключения, конечно, те случаи, когда тебе… приказывать помалкивать в тряпочку о том, когда, где мы были. А это нелегко, приятель, о поверь мне, нелегко, когда ты мог бы переплюнуть по рассказам всю их команду, если бы не военная тайна!

— Тем не менее ты, должно быть, слышал очень много о районе Бетельгейзе?

Лэннэво поднял свою кружку, он не заметил, как нахмурился Тахвир, но оборвал нить разговора, и офицер ловко поймал оборванный конец.

— Если вас действительно интересуют анекдоты, энсин, думаю, что наш добряк икдхан ничего, кроме них, и не сможет вам дать.

— Ну да, мей, меня интересует все, что касается Бетельгезийского сектора, — сказал Флэндри. — В конце концов, он граничит с нашей Империей, я уже служил там на Старкаде и, смею верить, еще послужу. Поэтому я был бы благодарен вам за все, что вы захотите мне рассказать.

Лэннэво набрал воздуха.

— Если вы сами, икдхан, не были там, возможно, вы знаете кого-нибудь, кто был? Я не спрашиваю ни о каких секретах, конечно, просто история.

— К-к-р-р, — Лэннэво стер пену с подбородка. — Их здесь немного, мало кто путешествовал туда. Они или остались в космосе, или умерли. Был один Ральго Тамуар — мой дружок по казарме в дни учебы. Он там часто бывал. А как он мог врать! Но он удалился в одну из колоний, сейчас вспомню, м-м-м… как же ее?

— Икдхан Белгис, — Тахвир говорил спокойно, без особого нажима, но Лэннэво напрягся. — Я думаю, нам лучше оставить эту тему. Положение на Старкаде не из благоприятных. Мы пытаемся подружиться с нашим гостем, и, я думаю, нам это удастся, но обсуждение данного вопроса создает ненужное препятствие. — И, обращаясь к Флэндри, не без ехидства сказал: — Я полагаю, энсин согласится?

— Как хотите, — пробормотал землянин.

«Проклятье, проклятье, да будь все проклято! Он напал на след, он мог поклясться, что напал на след».

Он ощутил тошноту от расстройства. Несколько глотков пива успокоили его. Он никогда не был таким идиотом, чтобы вообразить себе, что совершит какие-нибудь эффективные открытия или будет иметь огромный успех на этой пирушке (это, конечно же, иллюзии, но ведь невозможно все просчитать). Что ему удалось получить — так это намек, который подтверждает, что ранние мерсеянские экспедиции на Старкад обнаружили нечто огромное и странное. В результате все оказалось засекреченным, покрыто тайной, как зимой снег покрывает Землю. Офицеры и команды, которые знали или догадывались об истине, убирались с глаз долой. Их убивали? Нет, конечно, нет. Мерсеяне совсем не походили на муравьеподобных чудовищ, какими изображала их земная пропаганда. Они когда бы не дошли до этого, несмотря на то, что были очень опасны. Чтобы заставить космических исследователей замолчать, им давали новое назначение или отправляли в ссылку. Она была для них настолько удобной, что они никогда бы не заподозрили, что это — ссылка.

Даже на должность коменданта Старкада Брехдан тщательно подобрал офицера, который ничего не знал прежде о своем назначении и не мог быть посвящен в тайну. Так что, кроме личного состава исследователей, который больше не брали в расчет, вероятно, лишь полдюжины существ во всей Вселенной знало об этом!

Тахвир явно не знал. Ему и его товарищам было попросту приказано уводить Флэндри с определенных тем.

Землянин верил, что они были искренни в своем дружелюбии по отношению к нему и хотели загладить сегодняшнюю неловкость. Они были хорошими малыми. Он чувствовал себя своим в их компании больше, чем со многими людьми… несмотря на то, что они служили в стане врагов, настоящих врагов. Брехдан Айронрид и его Великий Совет затеяли что-то чудовищное.

Шум прибоя вместе с воем ветра походил на звук приближающейся машины.

«Я не обнаружил еще ничего, о чем Абрамс уже не догадался, — подумал Флэндри, — но у меня есть для него больше доказательств. Господи! И еще четыре дня до того, как я смогу вернуться и вручить их ему».