Вспышка.
Глаза на секунду ослепли.
— Платье классное! — совершенно искренне восхитилась Гита, — где купила?
— В ГУМе, — улыбнулась Арина. Капитан сбежал в свой кабинет, а она сменила тему, — ребята, как вы после… эээ той ночи?
— Нормально, мы уже привыкли… Ты тоже скоро привыкнешь, — дружески похлопала её по плечу Гита.
Вадим сдержанно кивнул.
Пару минут спустя, её охватил приступ гнева и стыда, когда Гита показала униформу, заказанную Капитаном.
— Гита, я это не надену!
— Ариш, я тоже не в восторге, но не в нормальной же одежде работать? — сказала она, натягивая маленькую джинсовую тряпочку, отдалённо напоминающую шорты.
— Я в этом буду как слон в стрингах!
— Расслабься! Завтра из дома, что-нибудь принесёшь, а по пятницам у нас всё равно клиентов почти не бывает…
Гита надела узкую футболку, крошечную микро-куртку без рукавов с надписью на спине: "Я люблю своего шефа" и выскочила из подсобки. Арина долго собиралась с силами, прежде чем сменить сказочное платье первой леди, на этот вульгарный наряд школьницы. Когда она показалась в общем помещении, лучшую оценку её преображению дал взгляд Вадима. Парень с трудом сдержался, чтобы не захохотать вслух.
Настроение было непоправимо испорчено.
— Оу, Ара… Я в восторге! — иронично, растягивая каждое слово, расплылся в улыбке внезапно появившийся Прад.
— Капитан, вы что-то хотели? — пришла ей на выручку Гита, загружающая бельё в стирку.
— Да, в общем-то, ничего не хотел — так, просто, постебаться. Ара, я смотрю, униформа тебе маловата, извини, но бОльших размеров там не продавали, — он наклонился к ней, переходя на шёпот, — сказали, что больше — только на корову…
Арина закипала от ярости, стыда и гнева. Рука сама собой схватила первое попавшееся, что и было вылито на зарвавшегося начальника. Первое попавшееся, оказалось густым кондиционером с цветочным запахом. Розовые потоки кондиционера не спеша потекли по волосам, лицу, плечам, рубашке и дорогому пиджаку оторопевшего Капитана.
Арина растерялась и немного испугалась своей смелости. Гита и Вадим тоже замерли, ожидая реакции.
Оправдываясь, она заявила:
— Вы сами напросились!
Капитан чистой ладонью протёр глаза и рот. Расплылся в похабной улыбке:
— Обожаю толстых девчонок с характером! Ух!!! — развернулся и ушёл в кабинет.
— "Ух!" — передразнила его Гита, подойдя к подруге, — молодец, так ему и надо, а то с твоим появлением он совсем обнаглел!
— Как думаешь, что теперь будет?
— Ариш, ничего не будет! Он же наглый, зажравшийся хам, но не идиот. Прад проверял, как далеко ты позволишь ему зайти. Проверял, как болезненно ты воспринимаешь критику, искал комплексы, на которые можно надавить, чтобы ты сломалась. Теперь ему известно, что ты крепкий орешек, но… — Гита многозначительно замолчала.
— Что "но"? — насторожилась Арина.
— … но, Прад — это Прад, он надолго не отстанет, будет и дальше доставать. Ты ему нравишься, а после твоего "экзо-приказа", ты ему стала ещё и очень интересна с научной точки зрения.
— "Экзо-приказа"?
— Ну, да. Ты ведь тогда приказала Полтергейсту бросить нож, и он повиновался — это называется экзо-приказ, когда человек словами влияет на действия потусторонних сил. Такое редко встречается, вот он и заинтересовался…
— Я никому ничего не приказывала! Я испугалась и крикнула, чтобы предупредить!
Гита по-дружески её приобняла:
— Понимаешь, мы все здесь не просто так. Прад всех нас нашёл, у нас у каждого есть какие-то способности, они развиваются или остаются в зачаточном состоянии. Время покажет, что ты умеешь.
Остаток дня пролетел в работе. Арина снова была на подхвате, осваивая профессию: оттирала пятна, бережно гладила дорогие вещи, восстанавливала поношенную верхнюю одежду и не переставала размышлять о словах Гиты. Она чувствовала себя как на уроке, когда, не зная правильного ответа, ткнёшь в небо пальцем и совершенно случайно выдаёшь гениальный ответ. За двадцать семь лет ей не доводилась замечать за собой каких-то необычных способностей — всё как у всех, но что если она ошибалась? Что если действительно эти способности в ней есть, но воспринимаются как нечто обыденное, привычное? Ведь певец с врождёнными вокальными талантами, не отдаёт себе отчёт, что хорошо поёт, пока ему об этом кто-нибудь не скажет.
Прад за весь день так и не вышел из кабинета. Ближе к вечеру Арина решительно обратилось к Гите:
— Слушай, я много думала… Короче, если уж мне суждено здесь работать, я хочу работать хорошо, но для этого нужно поправить пробелы в познаниях. С теорией потусторонних явлений у меня очень не очень… Можно я буду задерживаться после работы, и изучать архивы в… бункере? Под прачечной.
— Дорогая, конечно! Я с удовольствием тебе всё покажу! У тебя, правда, пока низкий уровень доступа, но…
— С сегодняшнего дня у неё стандартный уровень доступа! — объявил Капитан, внезапно материализовавшийся за спиной девушек, — пусть изучает всё, что сочтёт нужным, кроме личной информации и засекреченных файлов.
Прад сменил одежду, теперь на нём был плотный хорошо связанный свитер с высоким воротником и коричневые джинсы в тон. Он задумчиво провёл рукой по седым вискам:
— У меня новости. Снова вызов. Собирайтесь! — окинул помещение усталым взглядом, по-особенному посмотрев на Арину — вышел на улицу.
— Чёрт, я ещё от полтергейста не отошла и снова вызов!
— Не жалуйся! — усмехнулась Гита, — Обрати внимание, он не поручил нам изучить теорию по врагу, значит — всё будет достаточно традиционно!
И снова спешные сборы, нехорошие предчувствия, тревожные мысли.
Арина вознесла молитву благодарности всевышнему, когда узнала, что они поедут все вместе в просторном минивэне, а не вдвоём на мотоцикле.
Сумерки быстро опускались на город, украшая хмурый пейзаж разноцветным светом фонарей, реклам и окон жилых домов. Пошёл поздний, наверное, последний этой весной снег. Хлопья, медленно кружась, падали на землю, всего за несколько минут проживая целую жизнь от возникновения в мутных облаках, до смерти на грязной мостовой. Прохожие в промокших ботинках, шмыгали носами, спеша поскорее вернуться в тёплый уют своих малогабаритных квартир. Минивэн, разукрашенный рекламными плакатами прачечной, неторопливо продирался сквозь вечерние пробки в центр — на старый Арбат. Москва не обращала ни на кого внимания, продолжая многовековое движение сквозь время.
Удивительное дело: мерный рокот движка, подействовал на Арину, как сильное седативное средство. Она перестала волноваться, чуть позже перестала думать о новом деле, принялась клевать носом, уснула, прислонившись к прохладному стеклу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
