молнии.
— Может, есть шанс ещё что-то сделать? — робко проговорил здоровяк, который съёжился и пытался казаться меньше.
— Что? — язвительно усмехнулся аристократ, откинул корпус назад и облил презрительным взглядом Пашку. — Тут головой думать надо, а не кулаками махать. Или ты махал заточкой? Скольких ты избил и ограбил? Молчишь? Но я и так знаю, что лет на десять тебя точно можно упечь за решётку. К сожалению, этот прохвост Полянский оказался чист перед законом. Даже мой дядя, не последний человек в сыске, и то не сумел ничего нарыть на него. Да и на этого… как его… Ваську тоже не нарыл. А вот ты… О-о-о, ты у нас кладезь грешков прошлого. И как ты только умудрился поступить в академию? Чудеса. Но что мне с тобой делать?
— Я ещё могу пригодиться, сударь, — прогудел Ёж, глядя на свои ботинки. — Дайте мне ещё один шанс.
— А ты знаешь что… дам, — хмыкнул Громом и следом добавил, точно отпускал лакея: — Всё, иди.
— Благодарю вас, господин, — униженно улыбнулся здоровяк и потопал прочь.
А я резко прижал голову к земле, отчаянно надеясь, что Пашка не заметит меня. Слава богу, онпрошёл мимо, приминая траву подошвами здоровенных потрескавшихся ботинок.
Громов же не торопился покидать полянку. И через минутку я понял почему. Из всё тех же кустов показался Шарль де Монпасье.
Он стряхнул с пиджака пару прилипших листочков, подошёл к барону и убеждённо заявил:
— Этот пр-ростолюдин для нас тепер-рь бесполезен. Бастар-рд больше не будет ему довер-рять. Он навер-рняка понял, кто подбр-росил ему кисет.
— Да-а-а, что ни говори, а Полянский — не дурак, — мрачно протянул Громов и поправил сбившийся на затылок котелок. — Видать, в нём сильна аристократическая кровь. Тем приятнее будет добиться его исключения из академии.
— А от этого здор-ровяка лучше побыстр-рее избавиться, — произнёсаквитанец. — Если он пр-роговор-рится, что именно вы, судар-рь, приказали ему подкинуть нар-ркотик, тоегослова бр-росят тень на вашу безупр-речную р-репутацию. И не стоит цер-ремониться с ним. В будущем мы всегда сможем найти др-ругих исполнителей. Пр-ростолюдины падки на деньги и боятся нас.
— Сегодня его уже не будет на острове, — заверил Шарля Громов. — Я телефонировал дяде и обо всём договорился. Ближе к вечеру на пароме прибудут ребята из его отделения полиции и тишком заберут здоровяка. Без пыли и лишней огласки. Он даже не успеет раскрыть свой поганый рот.
— Пр-ревосходно, — по-лисьи улыбнулся иностранец, вытащил из кармана пиджака золотую луковицу часов, откинул крышку и заметил: — Судар-рь, ежели мы поспешим, то ещё успеем на завтр-рак.
— Тогда поспешим, Шарль, — бросил барон и двинулся по парку в сторону дорожки.
Аквитанец потопал рядом с ним. А я снова уткнулся в траву, поскольку они потопали тем же маршрутом, что и Павел. Но и эти два козла процокали копытами, не заметив меня.
Я облегчённо вздохнул. Однако свой наблюдательный пункт покинул лишь спустя минут десять. И пошёл я в диаметрально противоположном направлении от аристократов, чтобы покинуть парк с другой стороны.
Вскоре я очутился за пределами парка со стороны леса. Почесал в затылке и двинулся к башне анималистов. На завтрак я уже не успевал. Но у меня, в общем-то, и аппетита не было. А все мои мысли занимала отнюдь не еда, а Павел… Десять лет в тюрьме — это вам не шутки. Считай, он всю молодость проведёт в застенках. Заслужил ли Ёж подобное наказание? Весьма вероятно. Но что-то внутри меня требовало поговорить с парнем начистоту, а может быть и как-то использовать его в своих целях.
Глава 11
Глава 11. Пропажа.
Поднявшись на этаж, я решительно постучал в дверь комнаты Павла.
— Кто там? — донёсся до меня его настороженный голос.
— Вик, — бросил я, изрядно нервничая.
— Сейчас открою! — крикнул парень. И мне в его голосе послышалась толика радости. С чего бы это?
Между тем скрежетнул ключ в замочной скважине, а затем распахнулась дверь и Пашка протараторил:
— Скорее заходи. Нам надо поговорить.
Я вошёл в комнату и увидел раскрытый потрёпанный кожаный чемодан, который лежал на кровати. И в нём уже покоились кое-какие вещички парня.
А сам он быстро захлопнул дверь, прислонился к ней мускулистой спиной и возбуждённо пробасил:
— Вик, меня заставили! Я не хотел подставлять тебя! Это всё Громов! Его сучий дядя накопал на меня всякую грязь из прошлого. И этот пёс пригрозил мне тюрьмой. Поэтому мне пришлось подкинуть тебе тот чёртов кисет.
— И что ты намерен делать дальше? — спокойно спросил я, не став обвинять Ежа в предательстве. И его это явно удивило.
Он выгнул брови и недоумевающе произнёс:
— Ты даже не обзовёшь меня? Ты же из-за меня чуть не влип в скверную историю.
— Нет, не обзову. Смысл? Я понимаю, что тобой двигало. На твоём месте так же поступило бы девять человек из десяти. Такова уж наша природы. Своя рубаха ближе к телу. Да и кто мы друг другу? Никто. Знакомы без года неделю, — рассудительно проговорил я, уселся на стул и закинул ногу на ногу. В моей душе действительно не было ярости. Скорее, меня обуревало лёгкое разочарование. — Так что ты намерен делать дальше? Бежать с острова?
— Ага. Я же не дурак. Понимаю, что Громов захочет от меня избавиться, — выдал он на одном дыхании и стал метаться по комнате, собирая свои вещи. Он швырял их в чемодан, не заботясь об аккуратности.
— А ты много знаешь о его делишках? Чего ему бояться? — уточнил я и обхватил коленку сцепленными пальцами обеих рук.
— Если честно, то ни черта я не знаю. Он подошёл ко мне намедни, передал кисет и всё разложил по полочкам. Так мол и так. Ежели откажешься, то добро пожаловать в тюрьму. А если всё сделаешь тип-топ, то будешь учиться дальше, словно ничего и не было, — лихорадочно протараторил парень. — Но ты переиграл меня. И теперь я Громову не нужен. Ты ведь больше не будешь доверять мне. Так на кой я ему сдался? Я стал для него опасен. Вдруг, выболтаю, что он заставил меня подбросить наркотик? Конечно, мне мало кто поверит, но мои слова точно подмочат репутацию Громова, учитывая, какие между вами отношения. Кто-то да и поверит в то, что барон пытался таким способом выиграть пари.
— Логично, — кивнул я, раздумчиво хмуря брови. — Но ты, конечно же, ничего не выболтаешь? Предпочтёшь тихонько свинтить с острова, а потом и из города?
— Верно, — нервно усмехнулся здоровяк и стал
