Когда подоспела Брунгильда с солдатами, было уже поздно – Бяша испустил дух. Только тут до Брунгильды дошло, что проблемы ее сына куда страшнее, чем болезнь мужа. Она приказала солдатам скрутить сопротивляющегося Аполлона, доставить в его комнату, запереть и ни на шаг не отходить от двери. Двое солдат повели несчастного сажать под домашний арест, а троих, несмотря на поздний час, решительная амазонка отправила к ведьме. Она приказала доставить Гризеллу немедленно, даже если та будет активно сопротивляться.
Тыгдынский конь узнал обо всем еще по дороге в Крепость. Он вообще обладал удивительной способностью знать все. И сейчас, вполуха слушая воспитанницу, думал только о том, что теперь доступ в конюшню Брунгильды Непобедимой для него открыт. А всем было известно, что именно у Брунгильды самые породистые лошади. И кобылы такие есть в той конюшне, что Тыгдын сглотнул слюну. Мексика сильно дернула его за челку.
– Путаешь, путаешь! – закричала она. – Ты же сам рассказывал, что медузы похожи на зонтик и плавают там, где воды очень много и она посыпана разными приправами.
– Это ты путаешь, вода не посыпана приправами, а просто соленая, и называется она – море. А это существо, о котором я хочу тебе рассказать, очень похоже на обыкновенную девушку, и зовут ее – Медуза Горгона.
– А почему она чудовище? – задала очень волнующий ее вопрос девочка.
– Потому, что стоит ей только посмотреть на кого-нибудь, как под ее взглядом любое существо становится каменным.
– Почему? – снова спросила Мексика и удивленно округлила глаза – она заметила, как из дыры в мешке, что "скрывает голову пленницы, вылезла змейка. Девочка проводила взглядом солдат, которые отконвоировали Медузу в замок, и решила, что ее наверняка посадят в одну из темниц, что располагаются в подвале.
– Вот заладила! – рассердился Тыгдын. – Потому что натура у нее такая! Нравится ей уничтожать все живое!
– Не может быть! – Девочка прижала ладошки к лицу, ужасаясь тому, как это можно даже предположить такое.
– Почему это не может?
– Потому что причинять другим боль никому не нравится. Этому должна быть очень веская причина.
– И какая же? – Тыгдын скосил сливовый глаз и навострил ухо, прислушиваясь к разговору солдат неподалеку от него. Те говорили о том, что Аполлоша загрыз несколько лошадей, в том числе столь нелюбимого Тыгдынским конем Бяшу. Тыгдын этот разговор слышал уже раз десять, и желание отправиться скорее на конюшню крепло в нем все сильнее.
– Не знаю, – продолжала щебетать Мексика. – Вот ты, когда видишь перед собой что-то страшное и это страшное несется на тебя, что ты делаешь?
– Ну если это страшное мне неизвестно, то я пугаюсь.
– А потом?
– А потом я стараюсь остановить это страшное, чтобы оно не причинило мне вреда, – ответил Тыгдын и последовал за телегой в замок.
– А чем ты будешь неизвестное страшное останавливать?
– Копытами. Они у меня вон какие крепкие.
– Странно. – Мексика на минутку умолкла, раздумывая, как словами выразить то ощущение, что появилось у нее после слов наставника. Наконец она перестала хмуриться и сказала: – Сам испугался, а топтать будешь неизвестное страшное, и только потому, что оно тебе незнакомо. Это неправильно!
– Вот прицепилась! А ну марш на кухню, тебе есть пора! – Наставник наконец-то нашел предлог, чтобы отвязаться от надоедливой воспитанницы. – Слезай со спины и отправляйся обедать!
– Надо же выяснить до конца! – возмутилась девочка.
– Некогда мне, – ответил Тыгдын.
Он подождал, пока девочка спрыгнет со спины, и проследил, чтобы она вошла в ворота замка. Когда же малышка скрылась в темном проеме входа, конь вздыбил хвост, тряхнул гривой и, радостно заржав, понесся на конюшню, собираясь там как следует тряхнуть стариной.
Мексика вздохнула и, посмотрев с порога на непривычную жеребячью резвость наставника, крикнула вслед:
– Тыгдын, а у той Медузы на голове змейки растут, я видела, как они в дырки мешка вылезали!
Но Тыгдын не ответил. Не ответил, потому что ничего, кроме стука собственного, горящего вожделением сердца, не слышал.
– Вот так всегда, – вздохнула Мексика и, отмахнувшись от приказа воспитателя идти на кухню, вышла на улицу и побежала в сад, посмотреть на каменного дракона. Статую как раз устанавливали в центре коллекционной полянки. Скоро ей это наскучило, и она вернулась в замок. Немного побродила по коридорам, потом подошла к комнате своего друга, но вовремя услышала голос Гризеллы. Она присела рядом с панцирем покойного короля Клауса, отца Брунгильды, и затаилась.
Глава 5
НЕ ПЛАЧЬ, МЕДУЗА!
Все было бы нормально, если бы Аполлоша был здоров и смог развлечь девочку. Но Аполлоша был болен, и во избежание распространения заразы его тоже заперли. Правда, не в подвале, а в его собственной спальне, но у дверей стояла охрана.
Стражники пропустили в комнату ведьму. Гризелла что-то бубнила, и Мексика, услышав слова «новая метла», поспешила на всякий случай убраться подальше от старухи.
А Гризелла захлопнула за собой дверь и спросила:
– Ну как наш больной?
– Хорошо, – ответила Брунгильда. – За последние два дня больше ни одной лошади не загрыз. И крови не просит. А вчера первый раз молока попил. А мяса, как ты сказала, я ему не даю. Марта капусты прислала и овощей разных. Из Фрезии фрукты доставили. А сейчас вот уснул.
Ведьма подошла к кровати, на которой, раскинувшись, спал безмятежным сном Аполлоша, посмотрела на больного и одобрительно кивнула. Бледность прошла, на лицо вернулся здоровый румянец, а кончики белых острых клыков перестали выглядывать изо рта.
– Скажи спасибо, что вовремя лечение начали, не то быть твоему сыну вампиром на веки вечные, – проворчала ведьма и ядовито ухмыльнулась. – Хотя какая разница?
Брунгильда побледнела, погладила черные кудри спящего Аполлоши и спросила:
– Ты о чем?
– О том, что хрен редьки не слаще. Вампир, черт, оборотень – не все ли равно?
– Сердца у тебя нет, – вздохнула Брунгильда, – иначе ты бы поняла чувства матери, когда ее дитя болеет.
– А я давно говорила, что материнский инстинкт со мной рядом и не ночевал, – огрызнулась ведьма. – На вот, настойка чеснока, заговоренная. Еще неделю будешь поить. Три раза в день. А там как рукой снимет. Вообще-то можешь охрану снимать. Настойка для профилактики, так, на всякий случай. – Гризелла посмотрела на Брунгильду и вдруг погрозила ей крючковатым пальцем. – Ну ладно, я закрутилась, забыла, в каком состоянии его на ковер-самолет погрузили, но ты-то, мамочка любящая, заметила, что парень болен, только когда он твоему ненаглядному Бяше глотку перегрыз!
Старуха с осуждением посмотрела на красную от стыда воительницу – та утирала слезы, забыв снять железную рукавицу.
– Ладно, не переживай ты так, проснется – пусть гуляет где хочет.
– И на конюшне? – В голубых глазах воительницы блеснула надежда.
– И в курятнике, – рассмеялась ведьма. – Ты вели комнату мне приготовить. Вечереет уже, домой не полечу. Да и сыро у меня там.
Брунгильда провела Гризеллу в ее комнату и отправилась на плац.
Вот так и получилось, что Мексика осталась одна. Гризелла сердится, Аполлоша болеет, а Тыгдын, услышав, что зловредный Бяша попал на зубок начинающему вампиру, умчался на конюшню.
Девочка попрыгала через веревочку, погуляла в саду, сходила к кухаркам, потом присела на ступеньку и заскучала. Наставника рядом не было, поэтому озорница даже не вспомнила, что ей пора спать. Зато ей вспомнилось, как днем привезли пленницу. Она встала и побежала в подвал.
Сбежав по ступеням вниз, девочка понеслась вприпрыжку по темному коридору. Ей не терпелось узнать, чем надо мыть голову, если на ней вместо волос растут змеи. А еще ей захотелось, чтобы у нее тоже такие же змейки на голове выросли. Хотя бы две штучки, вместо косичек. Тогда не пришлось бы каждое утро мучиться, заплетая непослушные волосы. Эта процедура принцессе Полухайкиной очень не нравилась. Волосы у нее были густые, непослушные и постоянно норовили освободиться от ленточек. А королева Марта строго следила за тем, чтобы ее дочь всегда выглядела опрятной. Вот если будут змейки, то заплетать не придется – надо будет просто завязать им на шейки бантики. И змейкам это наверняка понравится – ведь тогда они станут очень красивыми!
Мексика на цыпочках подкралась к двери темницы и услышала, что пленница жалобно плачет.
– Не плачь. Я тебя сейчас выпущу, – сказала девочка, отодвигая засов.
– Не надо, – ответила из-за двери незнакомка.
– Почему это? – удивилась Мексика. – Тебе разве нравится там сидеть?
– Не нравится, – из-за двери послышался тяжелый вздох, – но на меня нельзя смотреть. Каждый, кто на меня посмотрит, окаменеет.
– Как дракон?
– Как дракон. Я случайно с ним взглядом встретилась.
