– Что со мной? – пересохшим голосом крякаю, и женщина оборачивается.
– Ох, деточка, очнулась! Как ты? Чего-нибудь хочешь?
– Воды… – шепчу.
Она наливает мне стакан и помогает попить, придерживая голову.
Обессиленно падаю на подушку и уже тверже спрашиваю:
– Где я? Что произошло?
– Не переживай, все уже хорошо. Ты у Дмитрия Николаевича дома, он привез тебя сюда без сознания. Чего ж ты так себя доводишь…
– У кого? – почти подскакиваю я, но тут же чувствую, как голова начинает кружиться, и падаю обратно на кровать.
– Тише, тише! Да, у начальника ты. Он сказал, что ты с температурой пришла на работу. Не бережешь себя совсем. Он сказал позаботиться о тебе. Как будто я сама бы этого не сделала! – причитает женщина и охает: – Я ж тебе не представилась! Меня зовут Валентина! Я домработница Дмитрия Николаевича.
– А меня Александра! Приятно познакомиться! – вымученно улыбаюсь, голова начинает сильно болеть, и я закрываю глаза.
– И мне приятно! – вполне искренне говорит она и добавляет: – Давай покушаешь хоть?
– Не хочу… – слабо тяну, но женщина настаивает:
– Никаких не хочу! Надо есть, иначе сил выздороветь не будет! Я мигом!
Она исчезает, но уже через пару минут показывается в дверях с подносом. На нем стоит тарелка с бульоном, от которого исходит пар. Чай с лимоном и пара булочек. В животе урчит, и я соглашаюсь поесть, чем очень радую Валентину. Хорошая она, словно мать, которой у меня никогда не было.
Доев, я ложусь в кровать, и домработница заботливо укрывает меня одеялом. Чувствую себя маленькой девочкой и сладко засыпаю. Просыпаюсь среди ночи в холодном поту. Мне снова снилось что-то страшное, что-то с прошлой жизни в детдоме. Подхватываюсь и пробую нащупать выключатель светильника. Не нахожу. Что ж, придется на ощупь. Нужно сходить в туалет и умыться, иначе я не усну.
Прохожу по стенам к выходу и оказываюсь в коридоре. Практически полная луна освещает пространство через огромное окно в холле. Иду дальше и нахожу нужную дверь. Кажется, здесь должен быть туалет. По крайней мере, именно так запомнил мой температурящий мозг, когда Валентина объясняла мне, куда идти.
Открываю дверь и снова пытаюсь нащупать выключатель. Ничего. Черт, да где в этом доме свет? Голова все еще кружится, и я понимаю, что у меня снова начала расти температура. Наконец я нахожу выключатель и с радостью бегу к мраморному умывальнику. Прохладная вода ничуть не помогает. Если бы не состояние жуткой слабости, я бы смогла отметить красоту жилища Дмитрия, но, к сожалению, с каждой минутой мне становится все хуже. Иду обратно в комнату и так же, не включая свет, падаю в кровать, отмечая, что она будто бы немного другая на ощупь. Сил, чтобы подумать об этом, уже не находится, и я проваливаюсь в сон, краем мозга отмечая, что меня обнимают чьи-то крепкие руки. Кажется, на ухо мне шепчут мое имя, но это все больше похоже на сон.
Просыпаюсь уже следующим утром и осознаю, что я не в своей комнате. Температуры уже нет, и я четко понимаю, что, кажется, вчера ошиблась комнатой.
Вот черт!
Оглядываюсь и понимаю, что лежу на двуспальной кровати. Интерьер вокруг выполнен в минималистическом стиле, очень похожем на тот, который я видела в кабинете босса, и у меня закрадываются смутные подозрения. Неужели я спала в комнате Дмитрия? Тогда где он сам? О боже, если он спал со мной, что же он подумает о том, что я ввалилась к нему в комнату прям посреди ночи? Может, я ошиблась? Но свежий цитрусовый запах, витающий в воздухе, явно говорит о том, что мои подозрения не беспочвенны.
Встаю и иду к шкафу, чтобы убедиться наверняка. Раздвигая дверки, я чувствую, как внутри все холодеет, а щеки становятся пунцовыми.
Передо мной явно висят костюмы босса. Значит, я была права. Меня принесло в его комнату, и я благополучно уснула радом с ним. Опускаю глаза и краснею еще больше: я в одной его футболке, которая даже не прикрывает моих ягодиц.
Проклятье, а если Валентина узнает? Что она обо мне подумает?
Так стыдно мне еще не было никогда. Тихонько прикрываю дверь и выскальзываю из комнаты. Оглядываюсь по сторонам, с удивлением отмечая красоту интерьера. Все в светлых тонах, огромные окна, пропускающие много солнечного света, который утопает в пушистых коврах и ложится теплыми пятнами на деревянный пол. На стенах висят картины с изображением чего-то абстрактного. В углах я замечаю высокие вазоны с живыми цветами.
– Как красиво! – тихо вздыхаю я, на миг забыв, что хотела быстрее сбежать.
– Да, Дмитрий Николаевич разбирается в интерьере, – слышу за спиной голос Валентины и резко оборачиваюсь.
– О, здравствуйте! А я… мне нужно было в туалет. Да, я была в туалете! – мямлю и чувствую, что предательски краснею. Но тактичность женщины не позволяет мне усомниться в том, что она не поверила.
– Да, я как раз направляюсь к тебе, чтобы узнать, как твои дела. Может, хочешь чаю, кофе?
– М-м-м… я бы не хотела злоупотреблять вашей добротой! – заикаясь, произношу я. – Мне уже гораздо лучше, так что, пожалуй, я пойду домой.
– Но как же? Дмитрий Николаевич не давал таких поручений! – распахивает глаза женщина. Ей явно не хочется, чтобы я уходила, что греет мою душу как-то слишком сильно.
– Я ему позвоню! Но мне действительно нужно идти…
– Что ж, я и правда, не имею права тебя задерживать. Но накормить завтраком обязана! Так что одевайся и спускайся, я все приготовлю!
Я радостно киваю и, не удержавшись, обнимаю женщину. Оставив ее в полном изумлении, убегаю в комнату, чтобы собраться.
***
Одевшись в свой костюм, я еще раз оглядываю комнату и улыбаюсь. Так удивительно, но за эти два дня я успела привыкнуть к этому дому сильнее, чем к своей квартире за полгода. Здесь так уютно, тепло, словно дом, которого у меня никогда не было…
Смахиваю непрошеную слезу и спускаюсь на кухню. Валентина разливает по чашкам дымящийся напиток и поднимает на меня глаза.
– Садись, дорогая! Уже все готово!
Я присаживаюсь за широкий дубовый стол и беру маленькую чашечку в руки.
– Спасибо вам большое, не знаю, что бы я без вас делала! Наверное, так и умерла бы в пустой квартире, а наши бы меня через неделю… – хохотнув, говорю я, отпивая горячий кофе.
– Ой, брось ты глупости говорить! Дмитрий Николаевич хоть и строгий с виду, но внутри очень добрый. Он не бросает дорогих ему людей. Это у него от отца. Тоже таким был…
– А кстати, где он сам? – решаюсь спросить я. – Он приходил сегодня домой?
Чувствую себя ревнивой женой, хотя на самом деле просто хочу узнать, ночевала ли я с ним в одной кровати.
– А как же! Дима редко не ночует дома.
Домработница как-то странно замолчала, а потом перевела тему:
– А ты его новая помощница, я полагаю? Как тебе удалось задержаться на этой должности больше недели?
– Я не знаю… А что, других не было? Ну, тех, кто работал с ним больше, чем несколько дней?
– Неа! – ухмыляется Валентина. – Но я, кажется, понимаю, почему именно ты.
– Почему?
– Ты другая! Я сразу увидела тебя и поняла, что ты не охотница за деньгами и статусом, ты действительно простая и умная девушка. Именно это Дмитрий и заметил в тебе. Поверь, сейчас это редкость…
– Мне кажется, он во мне ничего не увидел. Просто я для него безликий работник, как и тысяча других, – вдруг погрустнев, протянула я.
Валентина долго смотрит на меня, хитро улыбаясь, а потом выдает:
– Ох, Саня! Уверена, ты не права! Но поверь старой женщине, я видела, как он на тебя смотрел, и готова поклясться: дело тут не только в рабочих отношениях.
– Не думаю, что в этом случае вы правы, я вообще далека до его красоток знакомых…
– И хорошо, что далека!
– Угу…
Жую булочку и понимаю, что вкус какой-то странный. Кладу обратно и допиваю кофе.
– Спасибо вам за все! Я пойду! – Поднимаюсь, и Валентина идет за мной, чтобы проводить.
– Сань, ты не забывай обо мне! Была бы рада видеть тебя здесь снова! Сейчас я позову водителя, пусть отвезет тебя.
