Читаем без скачивания Настоящая жизнь - Наталья Александрова

Теперь Палыч стал совершенно незаменим. Правда, по новым понятиям, Вахмистру нужен был другой шофер – более молодой и импозантный, но Палычу место быстро нашлось. Теперь он солидно именовался референтом по общим вопросам. В общем-то, ему было все равно, как его называют, как говорится, хоть горшком назови, только в печку не ставь. Он по-прежнему был в курсе всех или почти всех секретов хозяина, часто вместо него разговаривал с такими людьми, с которыми Вахмистру не полагалось иметь ничего общего…

Палычу власть нравилась, нравилось подобострастное выражение, с которым возвращали ему документы гаишники, сдуру остановившие его машину, спокойно проехавшую на-красный свет… Конечно, радовали его и неплохие деньги, которые платил хозяин, но еще большую роль в отношении к Вахмистру играла его собачья преданность хозяину, укрепившаяся за годы службы.

Палыч был полностью, безоглядно предан Петру Степановичу Вахромееву.

Он был предан ему до одного мрачного, черного декабрьского дня.

В тот день Палыч сидел в своем маленьком кабинетике – теперь у него, как у референта, был собственный кабинет, хотя по размерам он скорее напоминал чулан, в котором уборщицы хранят швабры и ведра, но в этом все было как у настоящего начальника – письменный стол с двумя телефонами и переговорным устройством прямой связи с кабинетом Хозяина.

Переговорник щелкнул, загорелась лампочка вызова.

– Палыч! – загудел бас Вахмистра. – Готовь к выходным охоту. Поедем с Хлобыстенкой на шестьдесят третий.

– Сделаем, шеф! – довольно ответил Палыч.

Охоту он любил, любил все связанные с ней мужские веселые привычки: стопку водки на морозе, свежее мясо с дымком, русскую баню.

Замечтавшись, Палыч не заметил, что Вахмистр забыл отключить переговорник. Из пластмассовой коробки раздавались шорох перелистываемых бумаг, шумное дыхание Хозяина..

Палыч хотел было слегка кашлянуть, тактично напомнив шефу о его забывчивости, но в это время из кабинета Вахромеева послышался телефонный звонок. Хозяин снял трубку, ответил по своему обыкновению:

– Вахромеев слушает! Здравствуй, Сергей Вадимович! Как здоровье? Как творческие успехи?

Палыч напрягся: получалось, что он подслушивает. Сейчас кашлять было уже поздно, шеф будет недоволен… Лучше тихонько выйти из кабинета и сделать вид, что ушел сразу, никаких разговоров не слышал… Он уже начал подниматься, да вспомнил, как предательски скрипит чертов стул. Выходило еще хуже. Пришлось замереть и ждать удобного момента. А Вахмистр продолжал разговор, причем по тону его чувствовалось, что разговор этот ему неприятен, что неизвестный Сергей Вадимович сообщает какие-то скверные новости.

– Что, и никак этого молодого не осадить, да? Даже ты не можешь? Ну что я могу сказать… Ну, значит, придется… Хорошо… Как насчет Копылова?.. Почему не подходит кандидатура? А-а, согласен… Ну тогда Магомедов… Устраивает? Ну, лады, договорились… Спасибо за звонок.

Палыч сидел тише воды, ниже травы, чувствуя себя скверно оттого, что невольно пришлось подслушать разговор, да еще такой, в котором промелькнуло его собственное имя – Копылов. Ведь это он – Виктор Павлович Копылов…

В кабинете шефа послышался шум – Вахмистр вызвал секретаршу, попросил принести кофе. Воспользовавшись этим, Палыч тихонько выскользнул в коридор.

«Интересно, – думал он, направляясь в курилку, – куда это он мою кандидатуру прикидывал? И почему я не подошел, а Игорь Магомедов больше устроил?»

Палыч не знал, о чем шла речь. Он не хотел никакого другого назначения, его совершенно устраивала та работа, которой он занимался, да ничего другого он и не умел, но все же какая-то легкая обида, какая-то зависть к молодому референту Игорю Магомедову осталась в душе.

На следующий день Управление облетела потрясающая новость. Молодого референта Игоря Магомедова арестовали. Его взяли прямо в кабинете: в наручниках, как вора или убийцу, провели по коридорам, посадили в черную машину с мигалкой и увезли. В курилке муссировались самые невероятные слухи – то ли Игорь был замешан в отмывании криминальных денег, то ли через него его кавказская родня, а Игорь действительно был родом из Дагестана, собиралась провести аферу с фальшивыми авизо… Правда, вскоре возобладала более реалистическая версия: якобы Магомедов был связан с одной из крупных криминальных группировок – то ли «казанской», то ли «тамбовской» – и попал в поле зрения РУБОП… А в конце рабочего дня по Управлению, как шквал по океану, пронесся еще один слух, но теперь уже абсолютно достоверный. Магомедова везли в горпрокуратуру, и по дороге в машину с арестованным врезался КамАЗ. Никто из находившихся в машине не выжил: ни водитель, ни охрана, ни сам Магомедов. Водитель КамАЗа скрылся с места происшествия. Все были потрясены. Утром Игорь пришел на работу – аккуратный, хорошо одетый, перспективный молодой чиновник, а к концу дня ничего не осталось от его карьеры, от его жизни и от его доброго имени… Даже вывесить некролог в сложившихся обстоятельствах не решились.

Палыч пришел домой, выпил стакан «Синопской» водки, что позволял себе крайне редко, лег в свою одинокую постель. Но заснуть он не мог.

Что же это получается? Выходит, в том разговоре, который он невольно подслушал, решалась вовсе не судьба нового назначения. В том разговоре решали, кого из сотрудников Управления сдать, отдать прокуратуре, как кость псам, и более того – кого убить, не допустив человека до допроса и до суда… И Вахмистр, сука, не задумываясь, предложил сдать его, Палыча! Вся его многолетняя служба, вся его собачья преданность, все маленькие и большие услуги, которые он делал Хозяину, – ровно ничего не стоили в его глазах. Вахмистр мгновенно, в считанные секунды готов был приговорить Палыча к позору и смерти.

Несколько дней спустя Палыч стоял в Управлении возле лифта – нужно было подняться на шестой этаж в бухгалтерию. Мимо прошел Вахмистр. Палыч взгляд притушил, но когда шеф отошел, взглянул ему в спину так, что пиджак чуть не задымился. А когда отвел глаза, увидел рядом Евгения Ивановича Парамонова, молодого зама начальника Управления. Парамонов смотрел на него с интересом.

На следующий день Палыча снова вызвали в бухгалтерию. В лифте они оказались вдвоем с Парамоновым. Евгений Иванович достал из кармана плотный белый конвертик и вложил Палычу в боковой карман пиджака. Палыч удивился, но ничего не сказал. Достал конверт только дома. В конверте было пять сто долларовых купюр. Палыч задумался. Сложив два и два, он сделал кое-какие предположения: что именно нужно от него Парамонову. И не ошибся.

Через несколько дней снова пришлось подниматься на лифте. Увидев в коридоре приближающегося Парамонова, Палыч задержался, подождал Евгения Ивановича, пропустил его в лифт первым. Парамонов покосился на потолок лифта и чуть слышным свистящим шепотом проговорил:

– В семь часов возле Тучкова моста, у деревянного мостика рядом со стадионом.

Палыч не дрогнул ни одним лицевым мускулом. В семь часов он остановил свой «жигуль» возле деревянного мостика через реку Ждановку, увидев заметный «вольво» Парамонова. Евгений Иванович приоткрыл дверцу своей машины. Палыч сел рядом с ним и выжидающе уставился на молодого начальника.

– Что, Палыч, достал Вахмистр? – с сочувствием в голосе спросил Парамонов. – Видно, накипело?

– Вам показалось. – Палыч был осторожен.

Он столько лет прослужил в этой огромной Системе, столько лет проработал ее маленьким незаметным винтиком, что твердо усвоил: ошибок Система не прощает. Винтик только до тех пор будет цел, пока не высунется больше положенного, – иначе Система искорежит, перемелет и выплюнет.

– Вам показалось, – осторожно повторил Палыч.

– Правильно, Виктор Павлович, – кивнул Парамонов, – осторожность – первая заповедь. И вторая. И третья. Но мы с тобой друг друга поняли. Если я захочу встретиться – тебе позвонят из бухгалтерии, скажут, что нужно расписаться в ведомости. Если у тебя будет что-то интересное – позвони туда же, в бухгалтерию, скажи, что тебе неправильно начислили аванс. Через десять минут после звонка подходи к лифту.

Палыч ничего не ответил, молча пересел в свою машину. А несколько месяцев спустя позвонил в бухгалтерию и сказал:

– Вас беспокоит референт Копылов. Мне в последний аванс неправильно сумму начислили.

До времени встречи с ненаглядным оставалось больше двух часов, и я решила употребить их с пользой. Я заскочила в первый попавшийся салон красоты и попросила постричь меня и выкрасить волосы в темный цвет. Напрасно парикмахерша чуть не со слезами умоляла меня этого не делать, я была непреклонна.

Народа в салоне было немного, поэтому мастера устроили небольшой совет по поводу моей прически. Но несмотря на то что они тщательно выбрали краску, она не взяла мои рыжие лохмы. То есть взяла, но не совсем. Однако когда я посмотрела на себя в зеркало, то осталась довольна: шапка каштановых волос, с просматривающимися кое-где рыжим прядями. Я заглянула еще и в косметический кабинет – там мне выкрасили темной краской брови и ресницы.