нужно. Мой опыт серого мира подсказывает: наши с ней отношения были исключением из правил.
И тут смерть полицейского заставила моё сердце заледенеть от ярости. Мы друзьями не были, но… Я сделаю всё, чтобы отомстить.
Хакер словно почувствовал мой настрой, поэтому не стал мариновать на улице, за пределами микроавтобуса, и сразу же пригласил в недра своей техно-лаборатории на колёсах. Получил номер, и уже через минуту с сожалением покачал головой.
— Нет никаких регистрационных данных, — сказал он. — Ничем не могу помочь.
— Ты знаешь кто такой Бек? — спросил я его. От моего внимания не укрылось, что нашпигованный имплантами хакер вздрогнул. Так. Здесь поподробнее. — Я вижу вы знакомы…
— Нет, не знакомы. Но я слышал о нём. Кручусь за пределами закона, а там свои правители, Простите, это надо очень глубоко погружаться в сеть, — замотал головой Барагозин. — Так глубоко, что оттуда не каждый выберется. Я не пойду против Бека ни за какие деньги.
— Цена вопроса? — не буду торговаться. Пусть назовёт цену и сделает свою работу.
— Я не стану переходить дорогу господину Беку, — спокойно пояснил хакер. — До свидания. Сожалею, что не смог вам помочь.
Я не пошевелился, и напичканный имплантами Барагозин ощутимо занервничал. Он внезапно перестал быть хозяином положения. И в брюхе собственной машины, среди дорогущей аппаратуры стал крошечным, маленьким и совсем потерянным. Пока живым и не искалеченным, но это пока… Отрадно, что киборг это понимал.
— Цена вопроса? — очень холодно повторил я.
— Я не буду этого делать, ваше благородие, — тихо, но решительно произнёс он.
— Он убил очень хорошего человека, — без тени эмоций продолжал я. Хакер нервно облизал губы. О, как ему хотелось быть сейчас совсем в другом месте. Перед ним стоял вроде бы подросток, но сейчас внешность никого не обманывала. Сейчас он видел во мне того, кем я являлся. Будто бы за моим относительно худым телом вырос повелитель потустороннего мира и расправил гигантские кожаные крылья.
— Я уверен, что он убил очень много хороших людей, — Барагозину следовало отдать должное в способности стоять на своём. Несмотря ни на что упорствует. — Это трагично. Но в эту клоаку в здравом уме никто не полезет, ваше благородие. Сочувствую, но ничем помочь не могу. Забудьте. Отойдите в сторону. Это не тот человек, с которым можно связываться. Иногда надо закрыть глаза, ваше благородие.
Можно выпотрошить его личность. Заставить влезть в сеть и держать распадающийся контур, пока чёртов киборг не нароет мне информацию. Но это сработает только если он действительно что-то найдёт. И даже при успехе… Такой поступок с моей стороны неразумен и чрезмерно эмоционален. Продиктован жаждой мести. Нехорошо. Выдыхай, Илья.
— Извините, я бессилен здесь, — немного жалобно признался Барагозин. Не такой уж ты и всемогущий прыщ, надо отметить.
Я молча вышел из машины на свежий воздух. Прикрыл глаза, соображая. Так. Не было печали, так Бека подогнали. Суровый дядька, получается. Но на любую хитрую задницу найдётся добрый пинок. Просто нужно отыскать точку приложения усилий.
Микроавтобус Барагозина покинул парковку. Хакер дал по газам, едва вывернул на главную дорогу. Ему определённо хотелось оказаться подальше отсюда.
Ну что, господин Бек… У тебя хорошая репутация. Теоретически я могу понять, почему тебя так боялся Свиридов, будучи дуэлянтом ранга Мастер. Но я-то не боюсь. Я найду, тоже мне, повелитель теневого мира.
Когда так сильно прячутся, значит чего-то и сами опасаются, раз лицом не светят. Ничего. Отыщем. Призраков не существует (Княгиня не в счёт). Следы Бека найдутся. Так или иначе, найдутся!
Домой я вернулся немного не в духе, но мои девочки прямо расстарались. У Лизы сегодня отменилось занятие и она осталась дома, а Вася оттуда и не уходила никуда. Когда я поднялся по ступеням и вошёл в дом, девчонки сидели за столом и играли в какую-то настольную игру.
Ну, хоть здесь всё неплохо. Может, подружились? Однако самое хорошее было дальше.
— Добрейшего вам вечерочка, дамы, — поприветствовал я их, и тут началось. Уже через минуту неодолимая женская сила в четыре руки усадила меня за стол, на котором появилась тарелка с горячим супом, на плите застучала сковородка и потянуло разогреваемым мясом. Нарядные красавицы суетились, но при этом, удивительно, друг другу совсем не мешали. Скорее дополняли.
На душе стало всё-таки посветлее, в желудке посытнее. Ещё бы Княгиню сюда… Давно её нет. По каналу струилась энергия, а значит всё хорошо у моего супер-разведчика. Просто… До Ростова отсюда путь неблизкий, а ещё и с моей задачей, найди то, не знаю что, и принеси. Бедняжка моя.
Девчонки трещали без умолка, будто оказавшиеся на одной волне. Я старательно улыбался, слушая их, но думал совсем о другом. Думал я о номере на визитке от Анфисы Бабушкиной. Вряд ли мне получится выйти на Бека через приёмщика кровомантского барахла, но всё-таки… Всё-таки это тоже вариант.
И я собирался использовать все возможности. Но уже завтра, ибо сил моих больше. Перед сном я заглянул на чердак, где в планшете плакала очередная жертва очередного монстра. Рррупи же счастливо урчал. Какой странный у меня ребетёнок завёлся, конечно. Ну, ладно. Он накормлен, он в сухости и тепле, он доволен. Чего ещё желать?
Приняв душ (а в этом деревенском доме он даже не был во дворе из кадки, а натурально в отдельной комнате и с горячей водой), я плюхнулся в чистую постель. Закрыл глаза. На минуточку. Всего лишь на минуточку.
Телефон зазвонил так резко и внезапно, что другой человек бы подпрыгнул от неожиданности.
— Доброй ночи, — тихо сказал я вцепившись в трубку и пытаясь её придушить. Язык еле шевелился. Сознание ещё цеплялось за сон.
— Илья Александрович? Это Исаак Моисеевич Вольтке. Доброго вам утра.
Я покосился на зашторенное окно. И правда, из-под шторы пробивался свет. Ничего себе меня срубило вчера.
— Ладно. Пусть будет по-вашему. Доброго утра, — я говорил приглушённо, потому что рядом посапывала улыбающаяся Лиза. — Минутку.
Выйдя в столовую, я прикрыл за собою дверь:
— Слушаю вас, Исаак Моисеевич.
— Простите за столь ранний звонок. Но дело не терпит отлагательств.
Я многозначительно угукнул в трубку. Что там еще за новости?
— Мне бы хотелось встретиться с вами лично. Разговор предстоит конфиденциальный, и может затронуть очень важный для вас аспект.
— Когда, где?
Я прижал трубку к
