Джавад пытался спрятаться.
— Не-е-т… Это чародейство, — кривился он, начиная пятить в сторону коновязи. — Ты не человек. Не-е-е-т. Мы убили тебя… Имама Шамиля больше нет…
Оказавшись у первого попавшегося жеребца, он, несмотря на свой внушительный вес, буквально взлетел на него. Резко обернувшись, Джавад с ненавистью сверкнул глазами и вдавил шпоры в бока коня. Через мгновение к лошадям побежали его люди, спешившие догнать своего хана.
Правда, на его бегство мало кто обратил внимание. Сейчас внимание всех собравшихся горцев — сотен и сотен людей — было приковано к Ринату. Какие только эмоции не читались на их лицах: страх и подозрение, удивление и узнавание, радость и восхищение.
— Братья, я вернулся! — громко крикнул Ринат, решив «ковать железо, пока было горячо». — Услышьте меня! Все, что говорил отступник и предатель веры Джавад, ложь! Не было никакого урусута-убийцы! Было лишь предательское нападение на меня и моих кунаков[18]! Наплевав на заветы наших отцов, Джавад напал на нас за своим столом. Отравленные сонной травой, мои люди ничего не смогли сделать.
Каждое новое бросаемое обвинение в адрес врага было еще тяжелей прошлого. Ринат кричал о порушении древнего закона гостеприимства, об отсутствии чести и достоинства, об исполнении языческих обрядов.
— Я видел, братья, как он клал требы языческим идолам! Слезно просил у них удачи в воинских делах и любовных утехах! Слышал, как он хулил Всевышнего за строгость и немилость! — эти обвинения горцы ловили с каменными лицами, вот-вот готовыми взорваться гневными криками. — Разве вы не видели на его лице печать разврата и богохульства?
Из толпы к нему уже пробирались, узнавшие его мюриды. Со слезами они опускались на колено и касались губами полы его халата, выражая тем самым свое уважение и радость от встречи. Подходили седобородые аксакалы со словами приветствия. Собравшиеся на выборы имама со всего Кавказа мулы читали благодарственный намаз. Раздавались радостные голоса, выстрелы в воздух. С места срывалась очередная фигура и, взлетая на коня, исчезала за околицей, чтобы принести в другие аулы радостную весть.
Лишь когда этот сумасшедший день закончился и Ринат оказался в постели, он со всей ясностью осознал, что так больше продолжаться не может. Все его действия, усилия напоминали безумную гонку за чем-то несбыточным и очень далеким. Он постоянно прилагал совершенно немыслимые усилия, то и дело сталкивался с непонятными проблемами на пустом месте.
— Это какое-то метание из одного угла в другой, а потом в третий, в четвертый, в пятый… Проблемы лезут из все углов, как тараканы. Как теперь наказать этого урода Джавада и десяток ему подобных ханов? Где взять оружие и амуницию? Откуда раздобыть деньги на инструкторов для мюридов? Чем их кормить? Кто, вообще, должен всем этим заниматься?
Эти и сотни других подобных вопросов бомбардировали его мозг, грозя его взорвать.
— Не-ет. Больше нельзя так. Нужна четкая система, стройная организация и строгая иерархия — исступленно шептал он, смотря остекленевшими глазами в потолок. — Словом нужно государство, а не банда разбойников, с которым никто не станет договариваться. Бандита легче пристрелить, как бешенную собаку. А вот с главой чего-то организованного и структурированного можно попробовать и поговорить. Вдруг получиться что-то дельное…
Очередное ночное бдение вылилось в яростный мозговой штурм, главными и единственным участникам которого стал он. Опираясь на опыт и знание будущего, Ринат пытался ответить на вопрос: как ему строить настоящее государство на Кавказе? Первые ответы, один за одним всплывавшие в его голове, он отвергал, не принимая.
-… Нужен стержень, на котором будет держать весь многонациональный Кавказ. Может начать с адатов и вокруг них построить государство. Неспроста ведь горцы держаться за них… Не-ет. Бред, полный бред. Тут у каждого рода свой обычай, свои правовые традиции. Они здесь веками мелкие обиды могут помнить. Как говориться, случайно задавил соседскую курицу, а лет через пятьдесят твоего внука застрелят из-за этого… Не-ет. Натягивать местные адаты на весь Кавказ совсем неудачная идея. Резать станут друг друга, как поросей. По ним вон за измену губы и нос резали до самого черепа. Или за касание чертовой шапки могли голову отрезать…
В конце концов нужная идея нашла его сама. Оказалась, она лежала на поверхности. Просто ее нужно было поднять, бережно отряхнуть и сделать знаменем.
-… Ха-ха-ха-ха. Я натуральный баран! — не сдерживаясь, заржал Ринат. — Все же уже придумано до нас. Есть же такой стержень, которой можно сделать основой Кавказа! Шариат[19]. Это же готовая система жестких правил на все случаи жизни, простая и очень понятная. Неспроста ведь в мое время по шариату почти ярд мусульман жил…
[1] Арба — высокая двухколесная повозка (телега), широко применявшаяся на Кавказе и южных губерниях Российской империи.
[2] Чувяки — мягкие сафьяновые башмаки (туфли) с тонкой подошвой.
[3] По исламскому похоронному обряду покойного заворачивают в специальное полотно и хоронят в таком виде в особой боковой или вертикальной выемке могилы.
[4] Известен пример поручика Г. В. Новицкого, который в целях картографирования восточного побережья Черного моря, Закубанья и Кабарды в 1829 г. совершил длительное путешествие по землям враждебно настроенных к русским народов. В пути он выдавал себя за слугу своего проводника. Для этого ему пришлось одеться по-черкески, отпустить бороду, обрить голову, выучить несколько черкесских слов. Когда его опознали в качестве русского офицера и попытались схватить, он стал успешно прикрываться статусом гостя. Преследователи, не желая начинать вражду с местными жителями, на время прекращали погоню.
[5] Поручика Г. В. Новицкого, тайно осуществлявшего рекогносцировку горских земель, в одном из аулов на р. Пшише разоблачили местные жители. Ему указали на характерную выпуклость изгиба большого пальца ноги, свидетельствующего о частом ношении сапог.
[6] Белый царь — прозвание, даваемое восточными народами российским государям со времен Ивана Грозного.
[7] Мазар — могила «мусульманского» святого, в ряде современных мусульманских стран считающаяся примером языческого поклонения и вследствие этого подвергается особой критике.
[8] Иблис — в исламской традиции является джином, который за свое усердие был приближен ко Всевышнему, приравнен к ангелам, а позднее низвергнут с небес. Считается врагом человека.
[9] Карамультук — длинноствольное фитильное ружье с простейшим механизмом для воспламенения порохового заряда.
[10] Во имя Аллаха Всемилостивого и Милосердного.
[11] Открывающие Коран слова — сура Аль-Фатиха (Открывающая), первая сура по порядку расположенная в Коране и первая, по канону, ниспосланная Всевышним. Сура у мусульман называется Матерью Книги по фундаментальной важности заложенных в ней идей о единобожии, неминуемого наказания за грехи, о будущей жизни и тд.
[12] Хвала Аллаху Господу миров.
[13] Апкай — бабушка на татарском языке.
[14] Всемилостив и Милосерден Он один.
[15] Дня судного один Он Властелин.
[16] Джаду — у многих народов Кавказа так называют колдовство, чародейство.
[17] Арвахи — в языческой традиции, в тот период продолжавшей игравшей большую роль у мусульманских народов Кавказа, так назывались духи предков.
[18] Кунак — лицо, связанное с кем-либо посредством древнего обряда узами крепкой дружбы и обязательствами оказания помощи. В данном контексте под термином понимается побратим, поклявшийся защищать имама, в том числе и ценой своей жизни.
[19] Шариат — комплекс предписаний, взятых из Корана и Сунны и подробно определяющих практически все сферы повседневной жизни мусульман. В настоящей истории жизнь простого горца регулировалась в первую очередь местными правовыми обычаями — адатами, которые довольно сильно разнились от местности к местности.
Глава 7
Притворись хитрой лисицей
Отступление 15
Письмо имама Шамиля французскому послу в Константинополь [отрывок].
'…В настоящее время мы все еще воюем… употребляя все наши силы… несмотря, что враг превышает нас численностью во много раз… Теперь все русские силы сосредоточены против нас… Они уже взяли несколько селений и построили там крепости. Умные, равно как и почетные лица страны просили меня обратиться к державам с ходатайством, чтобы во имя человечности они положили конец… Вот почему я прибегаю к содействию Вашего превосходительства и прошу представить Его императорскому Величеству настоящее ходатайство в надежде получить скорую помощь, которая поможет нам отбросить неприятеля; мы находимся на исходе наших сил. Наша освободительная борьба испытывает нужду буквально
